Не успели мы оказаться на земле, как нас окружили все те же четверо стражников, которых к нам приставил Надкари. И если во время путешествия дополнительная охрана особо никого не интересовала, то сейчас я почувствовала заинтересованные взгляды тех, мимо кого нам приходилось пройти, пока мы дошли до выделенной нам комнаты. Охрана вовнутрь покоев за нами не последовала, оставшись снаружи.
— У нас не так много времени, чтобы освежить вас, — Ману заметался по комнате, открывая двери в соседние помещения. — Отлично, вода уже набрана. Извините госпожа, но у вас нет времени на отдых, нам лучше поторопиться.
Подойдя ко мне, парень стал быстро раздевать меня. За эти несколько дней я уже привыкла к тому, что меня одевают и раздевают. Поэтому не сопротивлялась и сейчас.
С каким же наслаждением я опустилась в теплую воду! Но все тот же Ману не дал мне расслабиться, тут же принявшись намыливать мои волосы, постоянно извиняясь и объясняя свою поспешность желанием господина как можно скорее отбыть домой. Не удержавшись, язвительно поинтересовалась.
— А как же девушки? Их же вроде как продавать собирались. Или Надкари решил сдать всем оптом?
— Почему же оптом? Еще до того, как караван отправился в путь, были разосланы сообщения о продаже наложниц из гарема Властелина Иша. Сегодня на торги собрались самые богатые мужи или их представители со всех близлежащих земель.
Так и хотелось спросить, а мы-то тут каким боком. Я уж точно не была ничьей наложницей. А Дарха — жена. Или тут и женами торгуют? Судя по местным законам, это вполне может оказаться их правдой жизни. Но ведь Ману ни в чем не виноват. Он человек подневольный и только исполняет приказ своего господина. Ни больше, ни меньше. А вот с его хозяином мне хотелось бы переброситься парой теплых слов. Да вот только он больше не 'радовал' нас своим вниманием.
Пока мы были в ванной, в комнату доставили сундук с нашими вещами. Как бы мне ни хотелось одеть свой старый комбинезон, я все же этого не сделала, позволив хейджада сначала натереть меня маслами, а потом завернуть в нежно-розовую полупрозрачную ткань. В добавление к этому мне, как на руки, так и на ноги нацепили множество золотых браслетов, которые при малейшем движении и ходьбе начинали издавать мелодичный звон, ударяясь друг об друга.
Если от комбинезона я еще отказалась, то подарок отца оставлять без присмотра не собиралась. Попросив Дарху отвлечь внимание Ману, я быстро прицепила нож с помощью ремней к внутренней стороне бедра. Ходить так не очень удобно, но другого места, чтобы оружие осталось при мне и при этом его наличие оставалось незаметным для окружающих, на моем теле не было.
Мать Камала, ополоснулась после меня, облачившись, также как и ранее, в белые вдовьи одежды без единого украшения.
Хоть комнатка и была небольшой, не более пятнадцати квадратов, возможности подойти к окну и выглянуть на улицу у меня не было. Ману не давал мне ни единой минуты покоя, производя с моим телом разные процедуры и манипуляции. Вроде бы он, на фоне остальным мужчин, был небольшим и щуплым, но при этом вертел мной как куклой, то купая, то наряжая, то украшая. Вот и сейчас он нарезал круги вокруг меня, окидывая мою фигуру оценивающим взглядом, отходя, вздыхая и цепляя на меня очередное украшение или заправляя вылезающие из общей прически короткие волосы, закалывая их очередным произведением ювелирного искусства местных мастеров. Судя по поджатым губам, своей работой он был недоволен, но исправить ничего не мог.
От этого занятия его отвлек громкий звук, раздающийся снаружи и призывающий к вниманию.
— Началось.
Ману и Дарха бросились к затянутому полупрозрачной тканью окну. Любопытство потянуло меня последовать их примеру. Оказалось, что окно выходило ни на улицу, а во внутренний двор, в центре которого возвышался постамент, вокруг которого прямо на полу лежало множество уже занятых мужчинами подушек. И вот по проходу, зажатая между двух воинов, идет завернутая в накидку невысокая женская фигурка. Поднявшись на сцену, она замирает в ожидании. В ожидании чего? Я смотрела и не могла понять, по какому параметру и как мужчины собираются выбирать наложницу, если лица девушки не видно? Мало ли что там окажется за сюрприз.
Но вот на постамент вслед за девушкой поднялось новое лицо. Сделав три громких хлопка руками толстячок громко произнес.
— Сегодня перед вашим взором предстанут красивейшие девушки из гарема Повелителя Иша. Любая из них станет усладой для своего господина и будет радовать его своим видом и своими умениями. Итак, позвольте представить вам Вималу. Она все еще чиста и невинна, а еще она прекрасная танцовщица.
Описывая достоинства девушки, мужчина сдернул с наложницы накидку, открыв ее для взгляда всех окружающих. В ту же секунду заиграла музыка и Вимала начала танцевать. Несмотря на то, что одежды на ней почти не было, только небольшой кусочек ткани перевязывал бедра, девушка не выглядела ни пошло, ни вульгарно. А когда наложница начала двигаться в такт музыке, я вообще забыла о том, в каком она виде, наслаждаясь необычным танцем.
Но вот прозвучали последние ноты, и девушка замерла. В ту же секунду из зала стали выкрикиваться цифры. Цена все повышалась и повышалась и, спустя несколько минут, новый хозяин накидывает на наложницу накидку, уводя ее из зала, а на сцену уже ведут следующую девушку. И следующую, и следующую, и следующую. Наложницы пели, танцевали, жонглировали, показывали чудеса акробатики или играли на различных инструментах. Все девушки были молоды и красивы, а еще мастерами в том виде искусства, которым владели. Представление было невероятно захватывающим и красивым. Я увлеклась тем, что видела, забыв, где я и почему тут нахожусь, пока в дверь нашей комнаты не постучались. Ману тут же на меня и Дарху накинул накидки и только после этого пошел открывать дверь, за которой оказался Надкари.
— Господин.
Парень согнулся в низком поклоне, приветствуя своего хозяина, а мать Камала, как всегда, опустилась на колени. И только я осталась стоять, недовольно поджав губы.
— Готовы?
Вопрос предназначался хейджаде. На нас с Дархой мужчина даже не посмотрел.
— Да, господин.
Скользнув по нам безразличным взглядом, Надкари приказал.
— Следуйте за мной.
Сглотнув подкативший к горлу ком, я кинула быстрый взгляд в окно. Буквально несколько мгновений назад начались торги за еще одну из девушек. Неужели следующие — мы?
Следуя за Надкари по извилистым коридорам торгового дома, я морально готовилась к неприемлемому для меня событию. Своего тела я не стеснялась, поэтому предстать в полуголом виде перед парой десяток человек, было пусть и неприятно, но не смертельно. А вот от осознания того, что сейчас меня будут продавать как какую-то вещь, коробило. А еще от бессилия и понимания, что ничего не могу сделать виновнику того, что скоро случится. Нет, перерезать ему сейчас горло я могла, а дальше что? Тут же перерезать его себе и заодно Дархе, чтобы не мучиться. В здании слишком много охраны. Реально оценивая свои силы, я понимала, нам не уйти. Во всяком случае, далеко и живыми. Значит, месть стоит отложить до лучших времен, а сейчас подумать, как себя вести на аукционе.
В отличие от других девушек обо мне местным ничего не известно и что самое интересное у меня ничего и не спрашивали. Ни были ли у меня ранее мужчины. Судя по тому, что я не недавно увидела, отсутствие половых связей повышает ценность наложницы. Не понимаю почему, как по мне, чем опытнее партнер, тем лучше, но факт остается фактом, у местных все наоборот. Также у меня не поинтересовались наличием талантов. Даже не надеются, что они имеются? Вполне возможно. Значит, меня будут продавать просто как диковинку. И как мне себя вести? Стоять спокойно или протестовать против произвола? Казаться испуганной происходящим или безразличной? Это все имело значение для… для побега в дальнейшем. Чьей-либо игрушкой я становиться не собиралась. Также мне не хотелось казаться опасной зверюшкой. Иначе есть шанс, что держат меня будут в клетке, изредка демонстрируя заинтересованным зрителям.
