Магнус вздохнул.
— Да. Полагаю, молчание было необходимо, — он покачал головой, на мгновение его глаза тускло сверкнули. — Но, пожалуйста, Ваше Высочество, не превращайте это в привычку. Мое сердце едва справилось с подобными новостями.
— Сделаю, что смогу, — сказал Тави. Он кивнул Магнусу и вернулся к столу. — Ах да, маэстро.
— Хм-м?
Тави поднял взгляд, устало развалившись в кресле.
— Валиар Маркус спас мою жизнь. А я его. Я не могу себе представить, чтобы он пошел против Легиона. Или против меня.
Мгновение Магнус молчал. Но затем спокойно проговорил:
— Это то, что все всегда думают о предателях, мальчик. Именно поэтому мы их так ненавидим.
Старик покинул каюту.
Аквитейн Аттис, человек, который стремился заполучить корону Алеры большую часть своей жизни, сейчас был, без сомнения, всего лишь на волосок от достижения своей цели.
Может ли здесь скрываться еще один кинжал, ожидая подходящего момента для удара?
Тави закрыл глаза. Он чувствовал себя уязвимым. Он чувствовал себя испуганным.
Затем он резко поднялся, пересек комнату и начал надевать доспехи, снятые с легионера, который умер от ран уже после эвакуации, чтобы заменить потерянные Тави в гавани города Молвар.
Алеранская лорика, холодная и крепкая, привычной тяжестью легла на его плечи. Он повесил на бедро меч и почувствовал бесстрастную силу стали, тихо струящуюся по всей длине лезвия.
Предстояла еще уйма работы.
Лучше думать об этом.
Глава 3
— Держи спину прямо, — командовала Амара. — Еще немного выверни пятки.
— Зачем? — крикнула девочка на пони. Она скакала по манежу, который соорудили солдаты небольшого отряда кавалерии Гаррисона.
Это была, в сущности, яма в мягкой земле четыре фута глубиной, около двухсот ярдов длиной и в половину меньше шириной.
— Это поможет тебе сохранять равновесие, — крикнула Амара с края ямы.
— С моим равновесием и так все в порядке! — упрямилась девочка.
— Это только в данный момент, — сказала Амара. — Но когда Аякс выкинет что-то для тебя неожиданное, будут проблемы.
У восьмилетней девочки были темные вьющиеся волосы и карие с поволокой глаза.
Она задрала голову и фыркнула, жест, который чрезвычайно сильно напоминал Калара Бренсиса Младшего. Амара сложила руки на животе и слегка вздрогнула.
— Старайся больше использовать ноги, Маша, — крикнула она. — Держи голову на уровне. Представь, что у тебя на ней балансирует чаша воды, и ты не хочешь ее пролить.
— Это глупо, — откликнулась Маша, улыбнувшись Амаре, проезжая мимо.
Она весело крикнула через плечо:
— С чего бы мне брать чашку с водой, собираясь покататься на пони?
Амара почувствовала, что улыбается. Улыбки были достаточно редки этой длинной бессердечной зимой.
Среди всех великих и ужасных событий, что происходили в Империи, было слишком легко забыть потерю одной жизни, даже если она была утрачена в смелом и самоотверженном поступке ради страны. Одна жизнь уравновешивала все те неизмеримые потери.
Но эта подробность для Маши не имела значения, когда Бернард рассказал маленькой девочке, что ее мама никогда к ней не вернется.
Желания ребенка были простыми: она хотела, чтобы мама была рядом.
Единственная утерянная жизнь превратила мир маленькой девочки в мрачную опустошенность. Маша больше недели не разговаривала и до сих пор страдала от ночных кошмаров.
Поначалу Амара и Бернард пытались успокоить Машу и снова уложить ее в постель, но спускаться в холл, чтобы подойти в четвертый раз за ночь, было просто слишком утомительно, когда кто-то нормально не высыпался несколько дней.
Теперь ребенок частенько просто спускался в холл и забирался в их постель ради комфорта и тепла, предложенного теми, кто заботился о нем, и, уютно расположившись между ними, засыпал.
Фурии — свидетели: Маша заслужила возможность улыбнуться и испытать радость.
Даже если бы это не продлилось долго.
Утреннюю тишину нарушил отдалённый гул воздушных потоков, поднятых несколькими пролетающими в чистом весеннем небе курьерами или Рыцарями Воздуха.
Амара, нахмурившись, оглянулась на Гаррисон, затем призвала свою воздушную фурию, Цирруса, и подняла руки перед лицом.
Фурия изогнула свет, проходящий между ладонями Амары, это дало ей лучший обзор, и она разглядела в отдалении несколько тёмных на фоне голубого неба фигур, мчавшихся на северо-запад, юго-запад и восток.
Она нахмурилась. Летящий к востоку от Гаррисона благополучно миновал земли Алеры и направился в дикие края, где лежали владения варваров-маратов.
Прямо на юго-запад располагался обширный лагерь у Ривы. К северо-западу лежал Защитный город Фригия, сейчас почти лишившийся своих защитников и стонущий под массами беженцев из занятой вордом части Империи, — что не на много отличало его от Кальдерона.
Амара воспользовалась моментом, чтобы еще раз окинуть взглядом долину, осматривая акры, акры и акры палаток, навесов, переделаных телег и повозок, каменных укрытий, выращеных прямо из земли, и других временных жилищ.
У Ривы не хватило места и для десятой части народа, обездоленного вторжением.
Они разбрелись по городам, лежащим между Ривой и Фригией, включая сам Защитный город, и долина Кальдерон охотно принимала свою долю этого бремени. А теперь исполняющий обязанности Первого Лорда сразу утроил наплыв беженцев.
Было слегка страшновато, что придётся мириться с тем, что с виду напоминало вторжение. Из-за промёрзшей за зиму земли, скудного снабжения и практически полного отсутствия медицинской помощи старики и дети ужасно страдали.
Погребальные костры горели каждую ночь. С наступлением весенней оттепели ускоренное фуриями созревание культур частично уменьшило нехватку продовольствия, но для многих алеранцев пища пришла слишком поздно — на несколько недель или дней.
Первый пони Маши пропал, когда она была эвакуирована с переднего края вторжения ворда, чтобы тем самым убедить мать ребёнка, Ладью, выполнить поручение короны.
Аякс прибыл всего за несколько дней до того, как подарок для ребёнка от Хашат, вождя клана Лошади племени маратов. Если бы лошадку прислали на две недели раньше, её почти наверняка бы похитили, убили и съели голодающие беженцы.
Бернард принялся за проблемы беженцев с энергией практика, характерной, как Амара могла ручаться, для давних обитателей Долины Кальдерона.
Всю жизнь выживая на дикой окраине, они обретали ошущение самодостаточности, уверенности и независимости, что было необычным среди простого населения.
