Покрытые мелкой черной хитиновой чешуей, они сверкали и переливались в багряных лучах заходящего солнца.
У Фиделиаса было лишь мгновение, чтобы увидеть, что они двигались как гаримы, гигантские ящеры из южных болот. А потом он пришел в движение.
Его гладиус едва ли сможет помочь. Тогда через Вамму, его фурию земли, он потянулся и вобрал силу от адамантового костяка древней горы под ногами.
Он схватил толстую тяжелую палку, предназначенную для частокола.
Подскочив к ближайшему ворду, он обрушил кол сверху вниз по вертикальной дуге, как обычно орудуют топором.
Длинное бревно, должно быть, весило восемьдесят фунтов, но он взмахнул им легко, как ребенок веткой, и ударил ближайшего Ворда с ужасающей силой.
Буро-зеленая кровь брызнула во все стороны, окатив и Фиделиаса с Магнусом.
Кол переломился пополам, один конец внезапно превратился в массу осколков и щепок. Фиделиас повернулся к другому ворду и ткнул этим концом, как наконечником копья.
Отдача от удара, сломавшего нижнюю часть кола, была такой сильной, что Фиделиаса отбросило назад, а его руки и плечи пронзила боль. Даже с поддержкой Ваммы он не смог устоять на ногах и тяжело упал на землю.
Раненый Ворд, с торчавшими из затылочной части его черепа несколькими обломками дерева, которые были слишком большими, чтобы считать их щепками, дико забился в предсмертной агонии.
И тут на Фиделиаса бросился третий Ворд.
Зубы впились в икру Первого Копья, челюсти сдавили ногу и рванули с такой силой, что он, даже не успев почувствовать боли, услышал, как хрустнула сломанная кость.
Однако, сумев перехватить стегающий, словно кнут, хвост Ворда, Фиделиас со всей увеличенной фурией мощью смог отбросить противника прежде, чем тот вцепился в него когтями и обвил своим хвостом, тем самым не давая надёжной опоры всем шести когтистым лапам.
Фиделиас осознавал, что тварь обладает настолько невероятной физической силой, что получив надёжную опору, сможет запросто оторвать ему ногу ниже колена.
Длинный, тонкий хвост ворда внезапно захлестнул его бедра, и, оцепенев от ужаса, Фиделиас увидел, как сотни крошечных острых зубчиков, как пилка на ноже, вдруг проступили по всей его длине.
Ворду стоило просто дернуть хвост назад, и он содрал бы Фиделиасу мышцы бедра с костей одной длинной спиралью, как срезают мясо с окорока.
Магнус завопил и обрушил свой гладиус.
Хотя руки старика были хилыми, их укрепила мощь его магии земли, и знаменитый клинок Легиона отсек ворду хвост у самого основания.
Отпустив Фиделиаса, ворд набросился на Магнуса с ошеломительной скоростью и точностью, и старый Курсор рухнул под его весом.
Поднявшись рывком, Фиделиас увидел, что Магнус обеими руками не подпускал пасть ворда к своему лицу. Старый Курсор не был так же силен в заклинательстве земли, как Фиделиас.
Он был не в состоянии отбросить ворда, и существо начало скрести по нему своими когтями, пытаясь сомкнуть свои невероятно сильные челюсти на лице Магнуса.
На миг Магнус встретился с ним взглядом.
Фиделиас увидел, куда ведут его логические умозаключения, развернувшиеся перед ним так четко и явно, словно он решал пример на листе бумаги.
Ситуация была идеальной. Ворд был уже серьезно ранен.
Близ находящиеся легионеры уже выхватили оружие и бросились вперед, но они не успеют прибыть вовремя, чтобы спасти Магнуса.
Сам Фиделиас был тяжело ранен. Шок не позволял ему прочувствовать это, но он знал, что даже получив помощь целителя Легиона, несколько дней он не сможет встать на ноги.
Магнус знал.
Никто не осудит его за то, что убил два ворда и ранил третьего. Фиделиас останется в тайне. Позиция Валиара Маркуса будет защищена. А чтобы это осуществилось, Фиделиасу ничего не требовалось делать.
Ничего, только позволить одному из них — ворду — врагу всего живого в Карне, разорвать на мелкие кусочки доверенное лицо законного Первого Лорда Алеры.
Внезапно его обуяла ярость. Ярость на лицемерие и эгоизм, которые отравили сердце Алеры после смерти Гая Септимуса.
Ярость на упрямую гордыню Секстуса, гордыню, заставившую его ввергнуть Империю в бурлящий котел предательства и интриг.
Ярость на все содеяное им во имя клятвы верности Короне, а затем якобы на благо всей Алеры, когда стало ясно, что человек, которому он присягнул, забыл о своем долге перед Империей.
Все его поступки, которые многие годы назад ужаснули бы юнца из Академии, узнай он свое будущее.
Этому нужно положить конец.
Это должно закончиться здесь, перед лицом величайшей из мыслимых угроз.
Валиар Маркус издал яростный рев вызова и бросился ворду на спину. Он просунул предплечье в стальном нарукавнике между челюстями ворда и ощутил чудовищное давление его зубов, когда они сомкнулись.
Он не обратил на это внимание и резко рванул голову ворда, дергая и выкручивая, как человек, пытающийся выдрать корень из земли.
Ворд зашипел от ярости. Он был слишком подвижным и гибким, чтобы позволить Маркусу сломать ему шею.
Но, потянув еще сильнее, Валиар Маркус увидел, что чешуйки разошлись, обнажая незащищенную кожу на шее, позволяя нанести удар под правильным углом.
Маэстро Магнус тоже это увидел.
Он извлек нож из рукава одним легким движением руки, легко и быстро, как опытный фокусник. Нож был небольшим, но острым, со смертельно заточенным лезвием.
Курсор загнал его по самую рукоятку в шею ворда и перерезал ему глотку рваным движением.
Ворд дернулся, мышцы напряглись в стремительной агонии, и челюсти внезапно ослабли.
Затем появились легионеры, и в один момент все было кончено.
Маркус лежал на земле на спине, отходя от схватки. Один из легионеров бросился поднимать тревогу и искать лекаря.
Остальные выстроились в линию, расположив свои защищенные доспехами тела между наступающей ночью и двумя старыми ранеными мужчинами, лежащими позади них.
Маркус бросил взгляд на Магнуса, тяжело дыша.
Старый курсор просто смотрел на него, его бледные глаза были пусты от шока, его лицо и седая борода были окрашены кровью ворда.
Он уставился на Маркуса и что-то бессмысленно бормотал.
— Нам нужно поговорить, — прорычал Маркус. Его голос звучал грубо и слабо одновременно. — Ты становишься параноиком, старик. Шарахаешься от каждой тени. Тебе нужно отдохнуть.
Магнус взглянул на него. Затем повернулся и посмотрел на трех мертвых существ вокруг него. Один из них, которого обезвредили вторым, все еще дергался, его хвост беспорядочно метался по земле.
Магнус хрипло засмеялся.
