- Учту, - насмешливо фыркнула Инга, - благодарю за разъяснение и чтение морали, папочка.
- Упаси меня от «папочки», - округлил глаза я.
- А что, тебе не нравится? – прикусила пшеничную соломку Инга. – Многим мужчинам нравится, когда их «папочкой» называют всякие маленькие девочки. Это повышает их самооценку.
- Не извращенец, знаешь ли, не педофил, - огрызнулся я в ответ, - и повышать самооценку мне не нужно.
- Ну, конечно, куда еще выше! - ехидничала эта зловредная ирга.
- Не раздражай меня, Инга.
- А то что? Ты разозлишься и станешь рычать? Рррррр... – выставив ногти-когти зарычала Инга, начав царапать моё плечо. – Ну, давай, позлись. Мне нравится, когда ты рычишь в ответ. Это заводит.
- Зато меня не заводит такое. Не выношу лицемеров, язвительных глупцов и лгунов.
- Сказал адвокат! – взорвалась смехом Инга.
- Мы не в зале суда, и я не страдаю профдеформацией, как многие, - отчеканил я и мстительно добавил: - Не представляю, каким мужчинам ты можешь нравиться. Наверное, лишь тем, кому нужно постоянно что-то доказывать, куда-то лезть, драться за детсадовские игрушки, мериться яйцами с другими псевдо-ловцами мамонтов, когда в реальности они не то, что мамонта поймать не в состоянии, но и текущий сортир не могут самостоятельно починить. У них мамонты бегают вместе с инстинктами, знаешь, где? На экране, в компьютерных игрушках, что проели им все мозги. Может, такие недоумки и заведутся от тебя – вечно подкалывающей и треплющей своим поганым языком без костей то, что можно, и то, о чем лучше бы тактично промолчать. Ты настолько типично поступаешь, все твои низменные мотивы, твои приземленные умозаключения, оправдания лжи, шитые белыми нитками... - как на ладони! Думаешь, этого никто не видит? Или ты считаешь, что если тебя не мокнули носом в твоё же лживое дерьмо, то всё прошло безнаказанно и можно продолжать в том же духе? Всё это меня не интересует, мне до отвращения скучно, Инга! У меня имеется своя песочница, я не пользуюсь общественной, понимаешь, кукла? Я давно перерос этот возраст, когда хочется подраться, а потом потрахаться, взяв сучку в наказание.
Лицо Инги не просто исказилось, оно пошло судорогой.
- А говоришь, что не страдаешь профдеформацией, - выдавила она из себя. – В суде я от тебя и не такое слышала, но не ожидала, что ты мне... вот так...
Поднявшись, она пулей добежала до туалетной комнаты, где и скрывалась до самой посадки. И прекрасно! Потому что мне было ужасно стыдно, ведь мало того, что пришлось говорить всё это при Полине, так еще и портить отношения с дочкой Петровича в самый неблагоприятный момент бизнес-сделки... Но я уже был не в силах это терпеть. Когда-нибудь подобная стычка случилась бы, это было лишь вопросом времени. Закулисные игры сложны и опасны, и ненавистный человеческий фактор всегда побеждает в схватке: расчет vs сердце.
Мне вообще не нравится, если приходится разговаривать в подобном тоне, причем как с мужчинами, так и с женщинами, но когда люди переходят все разумные грани приличия, когда выставляют меня идиотом только из-за того, что я лишний раз не пожелал поругаться, сознательно попытался избежать конфликтной ситуации, хотел чисто по-дзеновски проигнорировать, не указав на откровенный промах или ложь, что льют мне в уши... То есть сыграл... солгал, прекрасно видя подноготную, но из-за очевидной выгоды решил сделать вид, будто не заметил, отшутился, ушел от ответственности перед собственным сердцем... Может, всё-таки профдеформация? На работе такое приходится проделывать постоянно, каждый день, виртуозно лгать или притворяться слепым и невнимательным в каких-то ситуациях, видя в документах и делах очевидные факты, которые: либо решать по справедливости, либо игнорировать, а третьего, увы, не дано. Но как же ужасно, когда вся эта проституция перекочевывает в твою личную жизнь и бытовые вопросы! Ложь не спасает, она лишь усугубляет, отодвигая проблему, что за время забвения обрастает такими уродствами, что...
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Возможно, мне стоило еще раньше объясниться с Ингой и Петровичем. Это избавило бы от многих дальнейших проблем. Наивно. Нет-нет, в наших кругах так не поступают, иначе это могила. Хотя и это тоже – всего лишь вопрос времени. Я же знал, на что шел. Я сознательно, в здравом уме, вступил на этот путь. Так хочется думать, будто изначально у меня имелся выбор.
Не понял, с каким выражением лица сидела Полина: то ли с осуждением, то ли с недоверием, то ли с...
- Простите, - извинился я. – У нас с Ингой своеобразные отношения, но в любом случае мне стоит извиниться перед ней. Жаль, что вы стали свидетельницей подобной нелицеприятной сцены. Это не делает мне чести.
- Не страшно, - улыбнувшись, пожала плечами Полина, - мне недолго осталось работать под вашим началом. Так что у меня нет причин опасаться, будто и я когда-нибудь услышу от вас подобное.
- Поверьте, мне не хотелось вас увольнять.
- Но вы быстро приняли решение.
- Обстоятельства...
- Ну да, - закивала она, - я понимаю. Не нужно, я сама во всем виновата. Да и просто я могу не подходить вам. К тому же я плохо вливаюсь в коллективы, и мне не очень уютно работать с такими людьми, как Инга.
- Значит, вы меня не осуждаете? – наклонив голову на бок, с надеждой уточнил я.
- Честно? – засмеялась она. – Если по правде, то не очень. Мне чисто по-женски было радостно видеть, как вы поставили ее на место, а вот по-человечески... Это, конечно, было антигуманно.
- По-человечески и по-женски, - отметил я. – Женщина – это не человек, это отдельный вид?
- Увы, - закивала она. – Не всегда это хорошо, но и не всегда плохо.
Боже мой... Я просто физически не мог выносить ее взгляд, особенно когда она так весело и открыто смотрела на меня. Не хотелось прерывать этот волшебный зрительный контакт, но если этого не сделать, то зрительный вполне мог в мгновение ока перерасти в телесный. Контроль над собой давался нелегко, учитывая, что я мог позволить себе всё, вот абсолютно всё... и мне за это даже ничего не будет.
Что я там говорил о мамонтах и недоумках? Да в такие моменты я ничем не отличался от пещерных дикарей! Мне хотелось схватить ее и...
- Расскажите еще об этом отеле, - кокетливо отвела глаза Полина. – Вы же там не в первый раз останавливаетесь, я правильно понимаю?
«Если у нее и имеется муж, то он – полный кретин, - уверился я. – Отпустить такую женщину под Новый Год в место, где праздник и веселье накроют с головой, где ожидаются вечеринки и разгульное настроение, опьяненное сказочным местом, алкоголем, наркотиками и свободой».
- Отель? – переспросил я, промочив пересохшее горло водой. От одного представления открывающихся возможностей мой тестостерон просто зашкаливал.
- Да.
- Сейчас там проходит ледовая выставка. Знаете, множество фигур изо льда?
- Фантастика!
- Не знаю, видел пока только видео и фото с этой выставки. Так что я тоже в предвкушении.
- И часто там устраивают подобное?
- Ледовую выставку - в первый раз. В рамках рекламной кампании для привлечения внимания к этому красивейшему месту. Прошлым летом проводились водные состязания. Озёра больно хороши! Но мне бы хотелось, чтобы вы всё увидели своими глазами. В Чехии полно всевозможных старинных замков, но этот, поверьте, особенный.
- Легко было его приобрести? – просто спросила она, и меня пригвоздило к креслу.
- Откуда вам это известно? – спустя минуту молчания, холодно осведомился я.
Полина без слов развернула прошлогодний буклет и продемонстрировала мне фото в нем. Совершенно вылетело из головы, что там моя фотография, на которой я разбиваю бутылку шампанского о яхту в «приотельном» яхт-клубе.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Ёлки-палки, какая неловкая ситуация...
- Слишком круто для обычного адвоката, - вернулась к рассматриванию буклета Полина. – Старинный замок, яхт-клуб, а самолет, может, тоже ваш?
- Нет, самолета у меня нет. Пока что.
