Смена транспорта была очень ярко ощутима: после мягко летящей авиетки, автобус, кренившийся на каждой кочке, не очень радовал. По городу ехали мало, основной путь пролегал сначала по федеральной трассе, вдоль которой с обеих сторон рос непроглядный густой еловый лес, потом несколько километров по проселочной дороге, практически через сам лес, до рабочего поселка Медвежий. До топей автобус был не в силах добраться, потому что, судя по данным спутника, тропы там были довольно таки непроходимые для обычной техники. Надежда была лишь на вездеход, который, включив все свое московское обаяние, еще нужно было попросить на лесопилки местного Лесхоза.
Природа Урала была отличной от природы приморья. Если при поездке в Крым, в первый раз просто не можешь оторвать глаз от вида за окном, потому что картинка меняется с удивительной быстротой: то горы, то реки то леса, то поляны — здесь же всюду был хвойный лес, и болота, повторяющиеся через раз.
Иногда казалось, будто одна и та же полянка пролетала за окном третий и четвертый разы. Платон до этого не бывавший на Урале очень удивился. Всю дорогу он что-то писал на рабочей панели, выискивая за окном горы. В конце концов, он сделал вывод, что Уральские горы — это только одно название, на самом же деле это обычные высокие холмы, идущие необычной цепью друг за другом. Настоящие горы были на севере, до которого нужно еще добраться.
Всю дорогу до поселка археологов развлекал Че Гевара своими историями интересными, но настолько невероятными, что они были больше похожи на сказки.
— Вот вы знаете про карстовые пещеры Ганимеда? — спросил он, подскакивая на кочках, неумело объезжаемых гравитационной подвеской автобуса. В салоне автобуса было не понятно, кивают люди или просто их подкидывает в такт движению автобуса, но Че Гевара продолжал.
— Там такая штука произошла… Я ведь, кстати, если кто не знает, археолог в третьем поколении. И дед у меня копал, и отец, вот и я теперь этим же занимаюсь, хотя сейчас это не суть важно. Короче, дед мой Андрей Ливадный был там в этих пещерах с экспедицией. Набрали самой современной, к тому времени, снаряги, провианта, технику взяли нужную. Прилетели туда, там же холодно, километры водного льда с десятками разных включений, горы пещеры. В горах там замечена была активность. Уж не знаю какая. Толи ионическая, толи еще что-то. Не знаю. Но лупила активность вообще, так что фейерверк получался почти. Там еще пещеры были карстовые, впадины огромные. Ну, дед мой псих, такой же, как и я. (сомневаться в этом не приходилось) Они с ребятами сунулись в эти пещеры. Сначала туда капсула исследовательская ушла. Ушла да не вернулась. Только если верить данным, которые от капсулы из пещер пришли, есть там что-то высокоорганизованное, — сказал Че Гевара и вновь подпрыгнул на кочке, да так высоко, что все сидевшие засмеялись.
— Брешешь ты все, — сквозь смех заговорил Роберто.
— А высокоорганизованное это что? — спросила Настя. Автобус тряхнуло на кочке.
— Ну ты даешь, — возмутился Че Гевара незнанию девушки, — высокоорганизованное — это что-то биологическое. Короче нашла капсула там жизнь. Да не просто бактерий или простейших, которых во все солнечной системе как грязи, а что-то поистине сложное.
— Человека, поди? — поддельно удивился Арарат и засмеялся.
— Может и что-нибудь по круче.
— А что тогда твой дед в ту пещеру то не спустился? — спросил Мутный. Че Гевара задумался, он поковырялся в зубах пальцем и ответил.
— Так в этом то и вся проблема. Вроде нашли что-то ведь, а спуститься страшно. Рассказывал дед, что холод оттуда пошел такой, прям не живой, не обычный. Они все в снаряге, в защитных комбинезонах, а холод был такой, что будто до самой души добирался. И страх у всех появился. Видимо, страх был такой большой, что даже мой дед бывалый псих испугался в бездну лезть. В документах отписались, что ничего не нашли, а источником излучения были химические продукты атомного распада, разлившиеся в результате крушения спутника связи. Вот так вот. Дед ведь он врать не любил, — произнес Ливадный. Платон усмехнулся, на что, на что, а на придумывание всяких историй про деда, который где только не был, Че Гевара был мастак.
— А я что-то подобное видела в Интернете, — подала голос Варя, до этого молчавшая.
— Фиг, его знает, — сказал Арарат, — может там и впрямь что-нибудь есть. Но если уж дед Павлика туда не сунулся, то куда уж нам простым смертным тогда лезть?
Все в автобусе засмеялись.
— А дед был отчаянным человеком, — в оправдание своего предка произнес Че Гевара, — он ведь один из тех был, кто Луну нашу перестраивал.
И началась очередная история про героя деда, спасшего десяток ученых, решивших терроформатор запустить на высоких показателях.
— Мда, повезло тебе с дедом Че Гевара, — с наигранной завистью произнес Роберто, вызвав тем самым общий смех.
Автобус с археологами, до этого поднимавшийся в гору, поехал быстрее. Внизу было видно какое-то поселение. По-видимому, это и был поселок Медвежий.
Поселок находился в окружении леса, и с горы походил на раздавленную лягушку. Прогресс не остановился и здесь, потому что еще старый Медвежий, который в исходном проекте предусматривал лишь десяток домов, разросся и стал заползать на гору, рядом с которой находился сам.
— Старшой — ужасно выделяя букву «О», позвал Арарата водитель, — скоро приедем. Поднимай своих.
«О» резала слух, и поэтому Платон слегка скривил лицо, видимо не ему одному это не нравилось. Все говорят, что мАсквичи «акают», хотя за собой подобных вещей никто из археологов не замечал и тот факт, что водитель был вОтьмо, казался для всех ужасно вопиющим.
Судя по времени, от Екатеринбурга ехали уже несколько часов на север. Такое сидячее утро уже порядком поднадоело многим, никто не хотел заработать геморрой. Всем наоборот хотелось выйти, немножко размяться: побегать, попрыгать или еще что-нибудь.
Двухэтажные специализированные рабочие бараки в поселке быстро сменялись каменными домами. Видимо люди, некогда работавшие на местной лесодобывающей фабрике, осели здесь насовсем. На небольшой детской площадке, которую Платон зацепил краем глаза, когда они ехали по поселку, резвились дети: качались на качелях, играли в песочнице. Возле кучно находящихся нескольких трехэтажек, со всех сторон обсаженных елями, стоял магазин именно магазин, а не супермаркет, к которым долгое время, живя в городе, привык Андропов. Лесхоз, с которого вобщем-то и началось строительство и развитие поселка, находился на самом краю поселка, на отшибе. Окруженная высоким забором с колючей проволкой территория лесхоза, была неким вкраплением в местном лесу.
