Проводить их пришли двое. Она ждала лишь Рикардо Вильялобоса и, увидев рядом с ним Луиса Мендеса, немного удивилась.
Пока они беседовали, Купер, выстроив мулов цепочкой, выводил их на дорогу. Костюм Мередит для верховой езды — сапоги, бриджи и грубая, отделанная бахромой куртка — говорил о том, что им предстоял нелегкий путь по дикой местности и менее прочная одежда могла бы порваться очень скоро.
— Как бы мне хотелось отправиться с вами, сеньорита Лонгли, — произнес Луис Мендес с печальной улыбкой. — Я пришел сюда в такую рань, чтобы проводить вас и пожелать удачи.
— Благодарю вас, сеньор Мендес, — ответила Мередит растроганно, и на душе у нее стало теплее от его слов, — буду с нетерпением ждать вашего визита.
— Я сделаю все возможное и устрою свои дела так, чтобы они позволили мне поскорее совершить эту поездку, — сказал Луис Мендес.
— А когда мне ожидать вас, Рикардо? — спросила Мередит.
— В самом недалеком будущем. Мне, как вы понимаете, хочется присутствовать при первой же находке.
— Как только я обнаружу город, я сообщу вам. Надеюсь, что город этот действительно существует, а тогда будут и находки, — с жаром сказала Мередит. — Я помню, как впервые участвовала в экспедиции отца. Тот город-руина, который мы безуспешно искали, либо совсем никогда не существовал, либо затерян навеки.
— На этот раз ничего подобного не случится. Я чувствую это вот здесь. — И Рикардо приложил руку к сердцу, потом сам улыбнулся своему театральному жесту. Взяв Мередит за руку, он, склонившись, прикоснулся к ней губами. — Vaya con Dios[3], Мередит.
— Спасибо, Рикардо…
Тут Купер ее окликнул, и она увидела, что он стоит подле своей лошади — крупного гнедого. Вереница мулов уже растянулась по дороге.
Мередит, взволнованная, с сильно бьющимся сердцем, проговорила:
— До свидания, Рикардо… сеньор Мендес, — и поспешила к своей лошади, серой в яблоках. Купер шагнул К ней навстречу, чтобы подсадить ее, но девушка взмахом руки остановила его и сама легко вскочила в седло. Оглянувшись, она увидела, что Купер тоже уже сидит в седле и направляет свою лошадь к ней.
Глядя на нее, как всегда, чуть насмешливо, он сказал:
— Вы самостоятельны, не так ли, маленькая леди? Не позволяете мужчине даже подать вам руку. А ведь мы, техасцы, привыкли быть галантными с леди.
— Вас наняли не для того, чтобы вы демонстрировали мне свою галантность, Купер, — возразила Мередит. — Давайте все расставим по своим местам сразу же. Я надеюсь, что в экспедиции вы будете обращаться со мной. как обращались бы с мужчиной.
— Ну что ж, — протянул он, окинув ее взглядом, — хотя это будет не так-то просто, даже несмотря на одежду, в которую вы облачились. Но я постараюсь. Слушаюсь, босс.
Мередит почувствовала, что лицо ее запылало, но посмотрела Куперу прямо в глаза, твердо решив ни в коем случае не показывать ему, что он в силах привести ее в замешательство.
— Смотрите же, мистер Мейо, не забывайте об этом.
Улыбнувшись, он тронул своего гнедого. Конь пошел быстрым шагом и вскоре догнал вереницу мулов. Мередит отметила про себя, что Купер — очень хороший наездник, его мощная фигура казалась одним целым с гнедым.
Лицо ее все еще пылало, и она быстро отвела глаза. Оглянувшись, девушка помахала Рикардо и Луису Мендесу, а потом пустила лошадь рысью.
Конюшня, которую она арендовала, находилась в юго-западной части города, поэтому им не пришлось проезжать по оживленным центральным улицам. Они держали прямо на юго-запад и очень скоро оказались за пределами города. Мередит знала, что, пока они едут по плоскогорью, они будут передвигаться быстро, однако, когда спустятся в долины, поросшие густой растительностью, дорога станет намного труднее.
Хотя Купер не особенно подгонял караван, Мередит была ему благодарна, когда они наконец остановились для ночевки. Она давно не сидела в седле, и теперь, к концу дня, тело ее одеревенело и ныло. Лагерь они разбили возле ручья, и ей в палатку, которую поставили в первую очередь, принесли ведро теплой воды; Мередит вымылась, насколько это было возможно, и растянулась на парусиновой раскладушке. Она так устала, что тут же уснула.
Когда она проснулась, было темно. Снаружи до нее доносились неясные голоса, и на полотняных стенках палатки играли тени. Где-то тихо бренчала гитара, и мужские голоса пели по-испански об утраченной любви.
Мередит быстро переоделась во все чистое и, пригнув голову, выбралась из палатки. В нескольких ярдах от нее, рядом со своей палаткой, стоял Купер, прислонившись к стволу дерева; в руке он держал длинную сигару, от которой поднималась струйка дыма. При свете костра, на котором готовили пищу, лицо его казалось мрачным. Он что-то пил из оловянной кружки. Услышав шаги Мередит, Купер поднял на нее глаза.
— Почему меня не разбудили? — возмущенно спросила она.
— То есть как — почему? — с невинным видом спросил он. — Я решил, что вам нужен отдых.
— Я могла бы кое-что сделать наравне со всеми! Я же велела вам не цацкаться со мной!
— Я не думаю, что тут подойдет такое слово, — протяжно ответил Купер. — За караван отвечаю я, и на мне лежит ответственность за то, чтобы все шло как положено. Когда мы доберемся до этого вашего затерянного города, я передам вам бразды правления и сосредоточусь на охране раскопок от возможного нападения.
Несколько смягчившись, Мередит сказала:
— Мне важно знать, что я выполняю свою долю работы.
— Мередит, когда мы пойдем через джунгли, мы будем в постоянной опасности. Банды мерзавцев сочтут наших мулов, провизию и в особенности оружие желанной добычей. А если они к тому же увидят женщину, тем более белую женщину, они просто станут рыть копытом землю наподобие быка, который рвется взгромоздиться на телку!
— Мне не очень нравится эта ваша грубая метафора, мистер Мейо, — зло сверкнула глазами Мередит.
— Нравится она вам или нет, но это правда. Если мне придется быть откровенным и даже грубым, чтобы заставить вас держаться по возможности на заднем плане, я буду таковым. — Его усмешка привела ее в ярость. — Почему бы вам не пригладить свои взъерошенные перышки, — он опустился на землю и похлопал ладонью рядом с собой, — и не присесть. Ужин будет готов еще не скоро.
У меня есть отличное виски, буду рад поделиться с вами.
Лед предложить не могу, только холодную воду из ручья, но и это будет вкусно.
Она нехотя села рядом с ним.
— Как я уже имела возможность сообщить вам, я не привыкла пить крепкие напитки.
— В таком случае я посоветовал бы вам изменить свои привычки. Мы едем в край, где лихорадка и малярия весьма обычные вещи. Крепкие напитки не хуже лекарства помогают от этих болезней. — И, плеснув виски в оловянную кружку, он добавил туда воды и протянул Мередит:
