Что ж, Рэйвен Мэдисон, придется тебе самой решать эту проблему.
Маму я нашла на кухне. Она расстилала синтетическую скатерть на обеденный стол.
— Мама, нам нужно поговорить. Этот приятель малыша Билли не может у нас остаться.
— Почему?
— Ходят слухи, что из-за него бывают проблемы.
— Спасибо за заботу, но они вряд ли серьезные. Ему ведь всего одиннадцать лет.
— Мы почти не знаем этого парнишку. Он приезжий.
— А что тут знать? Он производит приятно впечатление. По-моему, хорошо, что Билли расширяет круг друзей. Он выбирается из своей раковины.
Ага, только вот Малыш Билли запросто может сменить раковину на гроб, если будет водиться с Валентином.
— Ты поможешь мне накрыть на стол? — спросила мама и наполнила пластиковую чашку льдом.
Я вытащила из кухонного шкафа пластиковые столовые приборы и бумажные тарелки, решив для себя, что игра еще не закончена. Выхода у меня не было, приходилось идти до конца, а значит, показывать свои карты.
Когда мама с громыханием наполняла льдом очередную чашку, я положила руку на кухонную стойку, оформленную под гранит, подалась к ней и прошептала:
— Валентин считает себя вампиром.
— Что? — спросила мама, поставила чашку на стоику и начала наполнять следующую.
— Валентин считает, что он вампир, — сказала я погромче.
— Я тебя не слышу.
Я накрыла чашку ладонью. Несколько кубиков льда ударились о мои пальцы и полетели на пол.
— Валентин должен уйти. Он воображает себя вампиром, — повторила я.
Мама помедлила, потом рассмеялась, подобрала упавшие кубики и кинула их в раковину.
— Тогда ему стоит подружиться с тобой, а не с Билли, — шутливо заметила она.
— Я серьезно.
— Неужели я говорю с той самой девочкой, которая в возрасте пяти лет ходила по дому в черном плаще с капюшоном, подражая графу Дракуле? Не она ли в девять лет требовала только малиновый напиток, потому что считала, что он напоминает кровь, а всего несколько дней тому назад купила платье для бала, которое смотрится как наряд невесты вампира?
У меня челюсть отвисла. Туше. Крыть было нечем.
— По-моему, замечательно, что Билли готов дружить с мальчиком, который так отличается от него самого, — продолжила мама. — Он напоминает ему сестру. Мне кажется, ты должна быть польщена.
Зазвенел дверной колокольчик. Мама схватила со стойки двадцатку и поспешила к двери. Я потопала за ней.
— Принесли пиццу! — крикнула она братцу.
Билли бегом помчался по лестнице.
Валентин плелся следом за ним, как призрачная тень. Он встал на лестнице и принялся постукивать по деревянным перилам пальцами, ногти на которых были покрыты черным лаком. Его пристальный взгляд был сосредоточен на мне, по лицу блуждала ухмылка готического Опасного Дениса.[8]
Я нахмурилась, но выдержала взгляд вампира ростом в четыре фута десять дюймов. Мама расплатилась с женщиной из службы доставки, Билли схватил пиццу и припустил на кухню. Валентин последовал за ним. Он намеренно прошел почти вплотную ко мне, так что меня пробрало холодком. Я тоже зашла на кухню, взяла баночку газировки и села рядом с братом.
Билли бросил па меня странный взгляд.
— Что ты здесь делаешь? Разве тебе не пора на свидание?
— Это только мое дело.
Мальчишки взяли по куску пиццы и принялись уминать ее. Бумажные тарелки им даже не понадобились. Я встала и открыла дверцу холодильника.
— Хочешь чеснока к пицце? — спросила я Валентина и показала ему дольку.
Мне показалось, что от лица Валентина, и без того бледного, мигом отхлынула вся кровь. Он положил корочку на свою тарелку и откинулся на стуле.
— Нет, спасибо. У меня страшная аллергия на чеснок.
— Правда? Как и у друга Рэйвен, — сказала мама. — Дочка, убери немедленно!
Я нехотя положила зубчик в овощную секцию и вымыла руки в раковине.
Валентин смотрел на меня исподлобья, но его физиономия, сделавшаяся было пепельной, опять приобрела обычную призрачную бледность.
— Возьми еще кусок, — предложила мама и передала Валентину пиццу.
Он набросился на нее с таким волчьим аппетитом, будто не ел несколько столетий, быстро покончил с дополнительной порцией, вытер салфеткой рот, запачканный томатным соусом, и запил еду газировкой, прямо как обычный смертный его возраста. Мне странно было видеть перед собой такого мальчишку и понимать, насколько он опасен. Он, в свою очередь, не сводил с меня глаз, словно показывал, что пока вгрызается только в пиццу.
— Ты в гостях или насовсем переехал в наш город? — спросила мама.
— В гостях. Но мне тут у вас очень нравится, — ответил Валентин и в упор взглянул на меня.
— У кого гостишь?
— У тетушки, но вы ее не знаете.
— В нашем городе все друг друга знают.
— А кто она? — поинтересовалась я. — Было бы интересно с ней познакомиться.
Валентин молчал.
— Давайте есть, — предложил Билли. — Мы проголодались.
— Ты прав, — сказала мама извиняющимся тоном.
Мальчики продолжили уминать пиццу, а я наблюдала за ними. В кои-то веки на кого-то пялилась я, а не кто-то — на меня.
— Ты меня достала, — не выдержал моего назойливого внимания братишка.
— Рэйвен, давай перейдем в другую комнату, — велела мама.
— Но…
Мама забрала тарелки с остатками пиццы, и мы уселись в столовой. Все это время я не спускала глаз с Валентина, все еще поглотавшего пиццу. Надо же! Мне было неприятно, что Малыш Билли больше не хотел, чтобы мама с сестрой хлопотали вокруг него, обидно за то, что он не желал слушать мои предостережения насчет Валентина. Упрямый мальчишка начинал напоминать некую взбалмошную и своевольную особу, которую я слишком хорошо знала, то есть меня.
* * *
Позднее в тот вечер, пока мама с папой смотрели внизу телевизор, а Валентин чистил зубы, я торчала рядом с ванной комнатой, делая вид, будто перекладываю полотенца в коридорном шкафчике. Наконец дверь открылась и появился наш гость. Он улыбался, его зеленые глаза сверкали. Судя по всему, парнишка освоился в новой обстановке и чувствовал себя прекрасно, пока не увидел меня. Тут его физиономию перекосило.
— А ты не забыл пройтись зубной нитью между клыками? — шепотом спросила я.
— Давай скажи своим родителям! — подначил он в ответ, перед тем как скрыться в комнате брата. — А я расскажу им об Александре.
Я зашла в ванную. Мамино зеркало было повернуто к стене, а другое, висевшее над раковиной, небрежно завешено зеленым полотенцем.
Я слышала, как мама насвистывала, поднимаясь по лестнице, быстро сняла полотенце и бросила в плетеную корзину.
