— Да… она ведь была актрисой, так?
Оглянувшись, Арли окинула взглядом пустую комнату, а потом посмотрела на распахнутую дверь.
На губах женщины заиграла улыбка:
— Вам не следует бояться, что остальные узнают правду о вашем прошлом. Я. вдовствующая графиня Рочфордская, бабушка Доминика, поэтому я буду хранить вашу тайну.
Арли выдохнула и только тогда поняла, что все это время не дышала, сама того не осознавая. Бабушка Доминика! Арли потребовалась минута, чтобы переварить услышанное:
— Простите. Я не знала, что у Рочфорда есть родные.
Вдовствующая графиня театрально закатила глаза:
— Конечно, вы не знали. Доминик едва ли признает мое существование. С чего ему брать на себя труд представить мне свою подопечную?
— Очень рада с вами познакомиться, мадам.
Женщина бросила на нее острый, оценивающий взгляд. У Арли возникло такое впечатление, что пожилой даме что-то от нее нужно.
— Как вы проводите здесь время, мисс Уитман?
— Спасибо, мне здесь очень весело.
— Не сомневаюсь, — последовал ответ. — Как разительно отличается эта жизнь от той, которая осталась позади. Скажите, а какого вы мнения о моем внуке?
Арли чувствовала, как сердце ее забилось сильнее, и кровь опять прилила к щекам:
— Он очень добр и невероятно щедр.
— Это все?
Рочфорд никогда не рассказывал Арли о своей бабушке. И, судя по мрачному выражению лица пожилой дамы, девушка была вынуждена сделать вывод, что отношения между ними отнюдь не дружественные. На всякий случай, она решила быть осмотрительнее:
— Граф прекрасный опекун. Он следит за тем, чтобы у меня было все самое лучшее.
Графиня постучала пальцами в кольцах по деревянному стулу:
— Мы как будто говорим о разных людях. Ведь мой внук подает не самый лучший пример, правда?
— Простите?
— Хм-ммф, — пробормотала графиня. — Вы ведь знаете, кем или, скорее, кем доводится герцогиня Доминику?
Арли молча кивнула.
— Ну, и какой же пример он подает? Особенно учитывая, что он ищет вам подходящего мужа. Что вы должны подумать об институте брака…
— Я не настолько юна, чтобы не понимать таких вещей.
При этих словах графиня вдруг улыбнулась и словно помолодела лет на десять:
— Моя дорогая девочка, хоть мы с вами только познакомились, я могу помочь вам в поисках подходящего супруга… ну конечно, если вы пожелаете принять мою помощь.
Ну, как могла Арли отказать женщине, тем более что той, похоже, очень импонировало помогать подопечной своего внука. К тому же графине было известно об Арли все.
— Это было бы чудесно.
— Хорошо, хорошо, — ответила графиня и потрепала Арли по руке, отчего браслеты на ее запястье зазвенели. — Здесь есть несколько подходящих богатых мужчин, но я настаиваю, чтобы вы пока никому не отдавали явного предпочтения. Они должны понять, что вы достойны того, чтобы к вам относились с уважением. За вами должны ухаживать, как за принцессой, и вы не должны ни секунды сомневаться, что заслуживаете самого лучшего.
Арли кивнула.
— Ну, полагаю, на сегодня с вас достаточно. Завтра продолжим разговор с того места, на котором мы остановились. И помните: внук может отнестись к моему вмешательству без особого энтузиазма, поэтому я прошу вас не рассказывать ему о нашей встрече.
— Конечно, — ответила Арли, вставая и помогая женщине подняться.
Как она и ожидала, графиня едва доставала ей до плеча.
— Скоро увидимся, — сказала графиня и вышла, больше ни разу не взглянув на девушку.
Лошадь чувствовала радостное возбуждение Арли.
Хоть девушка и не могла скакать верхом, как мужчины, она не позволила этому незначительному обстоятельству испортить ей удовольствие от охоты. И очень радовалась, что Доминик, верный своему слову, все утро от нее не отходил.
Вчера ночью Арли была так измотана, что заснула, как только ее голова коснулась подушки. Раз ей показалось, что она слышала шаги за дверью, но сны снова убаюкали ее. А, проснувшись, она чувствовала себя отдохнувшей и полностью готовой к охоте.
Одетая в темно-синий костюм для верховой езды ишляпку того же цвета, Арли ерзала в дамском седле, стараясь устроиться поудобнее. Как глупо заставлять женщин ездить на лошадях подобным образом! Это совершенно неестественно, в таком положении трудно удержать равновесие. Но Арли молча мирилась с неудобствами, зная, что жалобы ее ни к чему не приведут. В охоте вообще участвовало очень мало женщин. К сожалению, среди тех, кто все-таки поехал, была Вероника.
На герцогине был красно-коричневый костюм для верховой езды. И выглядела она чрезвычайно изысканно. Костюм дополняла маленькая круглая черная бархатная шляпка, кокетливо сдвинутая набок. Арли почувствовала укол ревности. Красотой и чувством стиля женщина резко выделялась в компании гостей.
Арли заметила, что герцогиня то и дело поглядывает на Доминика, но он, казалось, этого не замечал. На самом деле все его внимание было сосредоточено на Арли, возможно, чтобы остальные не догадались о его отношениях с герцогиней.
Арли краешком глаза наблюдала за Домиником. Его силуэт на вороной лошади производил сильное впечатление. Он был одет в белую рубашку и темно-синие бриджи, заправленные в высокие сапоги, и чувствовал себя совершенно свободно, словно родился в седле. Его растрепавшиеся черные волосы только добавляли ему обаяния и мужественности. Сердце Арли пылало от любви и желания. Все женщины, в том числе и она сама, не могли отвести от Доминика глаз. Куда бы он ни направился, его провожали страстными взглядами.
Словно прочитав мысли Арли, Доминик повернулся к ней с совершенно обезоруживающей улыбкой:
— Дайте угадаю: вы жаждете содрать с лошади дамское седло и скакать по-мужски?
Сердце Арли екнуло, и она улыбнулась ему в ответ. Она хотела гораздо большего, чем просто скинуть седло с лошади. Она хотела быть с ним наедине. Хотела показать ему, что она чувствует, хотела доказать ему раз и навсегда, что она женщина, а не ребенок.
— Вы слишком хорошо меня знаете.
И как раз в тот момент, когда Арли подумала, что ничто не сможет испортить ей настроения, к Доминику подъехала Вероника:
— Чудесный день для охоты, не правда ли?
— Да, — ответил Доминик, пока Арли тщетно пыталась выдавить из себя улыбку.
Когда Доминик разговаривал со своей любовницей, Арли внимательно наблюдала за ним, ожидая, что в его глазах вспыхнет пламя. Но время шло, а граф не бросил на Веронику ни одного страстного взгляда — он был приветлив и вежлив, только и всего. Видимо, с годами граф научился умело скрывать свои эмоции, тем более что привык к связям с замужними женщинами.
