– Он не должен был быть здесь. Почему он вообще был здесь? Почему ты еще одета? И откуда у тебя, блин, это платье? – спрашивает он, рассматривая меня.
Я не обращаю внимания на тепло, разливающееся у меня в животе, и сосредоточиваюсь на своем возмущении.
– Он пришел, чтобы забрать свой телефон – я случайно взяла его. И… я вообще не помню, какие еще вопросы ты мне сейчас задал, – признаюсь я.
– Ну, наверное, тебе не стоило столько пить.
– Я буду пить, что, почему, как и когда захочу. Спасибо за беспокойство.
Он закатывает глаза.
– Ты такая раздражительная в пьяном состоянии. – Он плюхается в кресло.
– А ты раздражительный, когда… да всегда. И кто разрешил тебе сесть? – сердито замечаю я, скрестив руки на груди.
Хардин смотрит на меня своими блестящими зелеными глазами. Боже, сейчас он выглядит так соблазнительно!
– Поверить не могу, что он был в твоей комнате.
– Поверить не могу, что ты в моей комнате, – говорю я в ответ.
– Ты с ним трахалась?
– Что? Да как ты смеешь такое спрашивать? – кричу я.
– Ответь на вопрос.
– Нет, придурок. Естественно, нет.
– Ты собиралась… ты хотела этого?
– О господи, Хардин! Ты просто ненормальный! – Я качаю головой и начинаю ходить туда-сюда между окном и кроватью.
– Ну, а почему ты тогда еще одета?
– Это какое-то безумие! – Я закатываю глаза. – Кроме того, не твое дело, с кем я занимаюсь сексом. Может, и с ним, а может, с кем-то другим – как знать? – Я едва не улыбаюсь самыми уголками губ, но заставляю себя сохранять серьезный вид. – Ты об этом не узнаешь.
Мои слова приводят к желаемому эффекту: лицо Хардина становится мрачным, почти зверским.
– Что ты сказала? – рявкает он.
О, это намного веселее, чем я думала! Быть пьяной при встрече с Хардином очень здорово: ведь тогда я говорю, не задумываясь – то есть именно то, что у меня на уме, – и все кажется очень забавным.
– Ты слышал… – говорю я и подхожу к нему. – Может, я отдалась парню в клубе прямо в туалете. А может, Тревору – прямо на этой кровати, – продолжаю я и с легкомысленным видом киваю в сторону постели.
– Заткнись. Сейчас же заткнись, Тесса, – предупреждает меня Хардин.
Но я лишь смеюсь. Я чувствую себя сильной, смелой – я хочу разорвать на нем рубашку.
– В чем дело, Хардин? Не нравится представлять, как Тревор обнимает меня? – Не знаю, в чем дело – в алкоголе, в гневе Хардина или в том, что я по нему скучаю, – но, недолго думая, я залезаю к нему на колени и сажусь на него сверху. Если я не ошибаюсь, это застает его врасплох, и его начинает трясти.
– Ч-что ты… что ты делаешь, Тесса?
– Скажи мне, Хардин, тебе нравится представлять, как Трев…
– Замолчи. Перестань! – умоляет он.
Тогда я говорю:
– Да ладно, расслабься, Хардин, ты знаешь, что я такого не сделала бы.
Я обнимаю его за шею. Находясь в его объятиях, я чувствую, как тоска волной накрывает меня.
– Ты пьяна, Тесса, – говорит он и пытается убрать мои руки.
– Ну… я же хочу тебя. – И эти слова удивляют нас обоих.
Решаю отбросить все мысли, по крайней мере разумные, и запускаю пальцы в его волосы. Боже, как мне не хватало этого ощущения!
– Тесса… Ты сама не понимаешь, что делаешь. Ты напилась, – говорит он.
Но в его голосе нет уверенности.
– Хардин… не заморачивайся. Разве ты не скучаешь по мне? – говорю я, уткнувшись в его шею и покусывая ее. Гормоны совершенно затуманили мне голову, я даже не представляла, что могу желать его так сильно.
– Да-а-а, – шепчет он, когда я покусываю его сильнее, наверняка оставляя засос. – Я не могу, Тесс… прошу тебя.
Но я не останавливаюсь и вместо этого, сидя у него на коленях, покачиваю бедрами, заставляя его стонать.
– Нет… – шепчет он и хватает меня своими крепкими руками, чтобы остановить.
Я прерываюсь и сердито смотрю на него.
– У тебя два варианта: либо ты меня трахаешь, либо уходишь. Решай сам.
Блин, я правда сейчас это сказала?
– Если я воспользуюсь твоим… состоянием, завтра ты возненавидишь меня за это, – говорит он и смотрит мне в глаза.
– Я и так тебя ненавижу. – От моих слов он вздрагивает. – Типа того, – добавляю я, – но не так сурово, как бы мне хотелось.
Он расслабляет руки, позволяя мне снова двигать бедрами.
– Может, сначала хотя бы поговорим об этом?
– Хватит, ты прямо как Дебби Даунер[1], обламываешь весь кайф. – Я тяжело вздыхаю и продолжаю двигаться.
– Мы не можем … Все должно быть не так.
С каких это пор он стал таким правильным?
– Я знаю, что ты хочешь этого, Хардин, я чувствую, как сильно ты хочешь меня, – говорю я ему на ухо.
Поверить не могу, что мой пьяный разум выдает подобные дерзости, но губы Хардина такие манящие, а его зрачки расширились так, что глаза кажутся почти черными.
– Ну же, Хардин, разве тебе не хочется заняться этим прямо на столе? На кровати? На кухне? Столько вариантов… – шепчу я, слегка покусывая мочку его уха.
– Черт… Ладно, к черту все, – говорит он и тянется ко мне, запуская руки в мои волосы.
Когда губы Хардина касаются моих, все мое тело раскаляется. Не отрываясь от поцелуя, я тяжело вздыхаю, и в ответ слышу такой же страстный вздох Хардина. Провожу руками по его голове, впиваюсь ногтями в его кожу, не контролируя себя и свое желание. Я знаю, что он сдерживается, и это сводит меня с ума. Я опускаю руки ниже, хватаю ворот его футболки и стаскиваю ее с него через голову. Как только наш поцелуй прерывается, Хардин слегка отклоняется назад.
– Тесса… – умоляет он.
– Хардин, – твердо говорю я в ответ и провожу кончиками пальцев по его татуировке.
Мне не хватало того, как напрягаются от прикосновений его крепкие мышцы. Я так хотела снова увидеть замысловатые узоры его тату на этом прекрасном теле!
– Я не могу просто воспользоваться тобой, – возражает он, но тут же издает стон, когда я провожу языком по его нижней губе.
Я слегка ухмыляюсь.
– Помолчи.
Я веду рукой вниз, трогая его через джинсы, в этот момент понимаю, что он не сможет устоять, – и это приносит мне больше удовольствия, чем я представляла. Я никогда не думала, что окажусь в ситуации, когда Хардин будет полностью под моим контролем. Это забавно, правда – то, как мы поменялись ролями.
Он так возбужден, что я поднимаюсь и тянусь к молнии его джинсов.
Глава 17
Хардин
Мои мысли спутались; я знаю, что это все неправильно, но я просто не могу себя остановить. Я хочу ее, я жажду ее. Я желаю ее. Я должен взять ее сейчас, она сама сказала, что у меня есть выбор: либо трахнуть ее, либо уйти, – а раз других вариантов нет, я никуда не пойду. Когда она говорила это, ее слова звучали так непривычно, так странно…
