«Похоже, тишина и покой, долгие годы царившие в нашем мире, были не более чем маскировкой для чьих-то недобрых планов, – нахмурив косматые брови, думал Дорнблатт. – А под этим покровом все это время бурлило, вызревая, что-то весьма нехорошее. Иначе откуда взялись многочисленные нестыковки, скрывающие истинную суть происходящего? Чернокнижники тут вряд ли причастны: им в Академию вход заказан. Страшно даже подумать, какие тайны могут храниться под толщей времен. Хорошо бы еще, они не омрачали сегодняшний день».
Закрыв книги, Дорнблатт хотел сначала поставить их на полку, но мгновением позже решил, что еще вернется к ним вечером, и аккуратно сложил тома на столе. Затем старый маг прошествовал через несколько комнат, составлявших его персональные покои, запер входную дверь – он мог, конечно, и не делать этого, но привычка сохранилась еще с похороненного под громадным временным пластом босоногого деревенского детства – и начал спускаться вниз по лестнице, направляясь туда, где ждал его другой маг, бывший на тот момент самым интересным собеседником, которого ректор Академии магии смог бы найти на всей Схарне…
Глава 5
Невысокий худощавый человек с потрепанной полупустой котомкой за плечами вошел в Эльнадор на самом закате дня. Был это не кто иной, как тот самый путник, что немногим ранее отказался прокатиться до города на телеге Заффы. Черты лица его были сухими и жесткими, а взгляд – острым и цепким, но в то же время – испуганным. Любому, кто смотрел в эти глаза, сразу становилось ясно, что их хозяин внимательно всматривается в окружающий мир не с целью чем-нибудь поживиться, а постоянно выискивая опасность, от которой стоило бы спрятаться или убежать.
Поживиться он, конечно, тоже был не прочь. Но, к сожалению, жизнь не научила этого невзрачного биланца по имени Велон Сарадип быть шустрым и вертким, как того требовали правила проживания в густонаселенном мире. Увертливым он был – это да, но лишь если дело казалось адресованных ему пинков и затрещин. Быть тем, кто сам отвешивает затрещины менее расторопным согражданам, тем, кто делает деньги из воздуха, а не штопает оставленные ножами воров прорехи в своих карманах… вот этого Велон как раз и не умел. Само собой, при таком раскладе особых успехов в жизни не добьешься. А существование в роли вечного неудачника сделало этого человека мелочным, мстительным и желчным. Велон не мог как следует постоять за себя в столкновении с уличными грабителями, но был вполне способен учинить подлость лучшему другу – всего лишь за шутку, которая, по мнению Сарадипа, унижала его достоинство. Хотя унижать особенно было нечего.
Несмотря на то что высшие силы, следи они за жизнью каждого человека, вряд ли сочли бы Велона достойным лучшей участи, чем та, которую он имел, сам биланец неистово к ней стремился. Он, разумеется, искренне полагал, что заслуживает всеобщего уважения и любви, а получить все это – лишь вопрос времени.
Как именно? О, Велон, по его собственным словам, являлся обладателем самых разнообразных талантов, каждый из которых сулил признание и финансовое благополучие. Например, выходя из театра после вечернего спектакля, он заявлял всем, кто находился поблизости, что игра исполнителя главной роли не стоит выеденного яйца в сравнении с тем, как мог бы представить эту роль на сцене великий Велон Сарадип. Когда же его спрашивали, почему он не пойдет работать в театр, Велон презрительно фыркал, отмахивался и говорил, что это не его уровень. Вот королевский театр в Эльнадоре – такой вариант еще стоит чего-то, а разменивать свой талант в провинции, где его все равно по-настоящему не оценят и не поймут, Сарадип не станет.
Из подобных пафосных заявлений состояла вся его жизнь. «Я быстро бегаю». «Я прекрасно готовлю». «Я замечательно стреляю из лука». «Я разбираюсь в породах охотничьих собак лучше, чем королевские егеря»… За свои двадцать семь лет Велон произнес в сотни раз больше подобных фраз, ни одна из которых никоим образом не соответствовала действительности. Величайшим счастьем этого человека было, должно быть, то, что никто ни разу не попросил его продемонстрировать хотя бы один из этих удивительных талантов.
Единственным, в чем Велон Сарадип достиг таких же высот, как в восхвалении собственной персоны – а в этом ему не было равных, как минимум, в пределах Биланы, – являлось искусство лести. И, поскольку в мире еще хватает людей, что в ней нуждаются или просто не научились пока отличать лесть от искренней дружеской похвалы, он некоторое время мог позволить себе считать, что имеет в городе немало друзей. Правда, удержать их рядом с собой Сарадип не смог.
Ложь была такой же неотъемлемой частью его натуры, как хвастовство. В принципе, и оно ведь, применительно к Велону, было замешано на лжи. Но если убедительно врать о своих достоинствах и заслугах у него получалось, то обмануть кого-то в корыстных целях – нет. Поскольку кроме близких людей обманывать было некого, практиковался Велон всегда именно на них. Его фирменной подлостью было украсть у приятеля какую-нибудь ценную – или даже не особо ценную, но представлявшую интерес для Велона – вещь, а когда похищенный предмет обнаруживался у него дома, беззастенчиво заявить, что бывший владелец сам ему его подарил, будучи в сильном подпитии. Иногда ему верили, но это касалось лишь тех, кто действительно был способен проявить под парами хмеля подобную душевную широту. Чаще Велон бывал бит или же просто терял очередного друга.
Люди, которые доверяли Велону, делились с ним своими секретами, пускали его к себе в дом, выделяя почетное место за столом, не сразу догадывались, что привечают человека с трухлявой душонкой, источенной злобой и завистью. Воровство у своих, распространение грязных сплетен, доносы – вот каковы были реальные «подвиги» Велона Сарадипа.
Будь Билана живущим по жестким теневым законам портовым городом, такой мерзавец просто получил бы однажды на темной улице удар стилетом в печень. Но нравы здесь были поспокойнее, и Велон в итоге просто остался в полном одиночестве.
Можно обманывать небольшую группу людей, или же всех, – но совсем недолго. Вечно обманывать всех не выйдет никак и ни у кого. Прошло несколько лет, и каждый, кто когда-либо имел дело с Велоном Сарадипом, понял, что время, проведенное с ним, было потрачено зря. Хорошо еще, если без особого ущерба для кошелька или репутации.
Велон, пусть и не сразу, понял все-таки, что вокруг него образовалась своеобразная «полоса отчуждения». Его кредит доверия в Билане был исчерпан на сто процентов, и даже если бы Сарадип захотел встать на путь исправления, никто не предоставил бы ему такого шанса.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
