«Как тебя зовут? — обратился Ант к тому, с кем только что поздоровался, а затем приветствовал его собратьев. — И как зовут вас?»
— Тот, — одновременно ответили трое.
«Но, друг мой, совсем недавно я встретился с двумя существами, которые тоже назывались Тотами. Это ваши братья?»
— Объясни сначала, что такое друг, потом — что такое брат, — проклекотали три Тота.
«Они не отличаются от тех, как не отличаются один от другого мертвые города на этой планете», — подумал сигом. Сказал:
«Другом называют того, кто близок тебе своими мыслями, принципами, целями, кто помогает тебе…»
— Ты не близок мне, — заметили три Тота. — И вряд ли я близок тебе. Мы безразличны один другому.
«Но все подобные мне, все разумные вызывают у меня интерес, сочувствие, дружелюбие. Неужели вам никогда не хочется встретиться с братьями по разуму? — Ант вспомнил, что в их языке нет понятия «брат», и поправился: — С разумными?»
— Конечно, нет! — тотчас откликнулись Тоты. — Я не дурак. Встреча — война. Подобных надо уничтожать, как Отвратительных.
«Кто это — Отвратительные?» — спросил Ант и с изумлением увидел, как по невыразительным лицам Тотов синхронно и на этот раз молниеносно пробежало выражение яростной злобы. Они поспешно убрали его со своих лиц, плотно закрыли рты-клювы, боясь проронить неосторожное слово.
Впрочем, Ант оказался еще более быстрым и успел «заглянуть» в мозг одного из Тотов. Принятый им ответный сигнал образовал в зрительных областях Анта портреты существ, похожих на Тотов. Но видение мелькнуло и исчезло, а затем там маячили лишь отражения серых клеток чужого мозга, машущих крыльев, лап с выпущенными когтями…
Сигом почувствовал, как омерзение подступает к горлу. Взлетел повыше и повис неподвижно над облаком, с горечью думая о себе:
«Как видно, я недостаточно терпим к другим существам. Вместо того, чтобы понять их, я начинаю с осуждения. Чувства выходят из-под контроля разума так же, как у моих предков — людей. Но люди не были виновны в этом — такими их устроила природа, а я виноват, что не умею пользоваться органами Высшего Контроля, выбираю самый легкий путь. Пожалуй, это своего рода эгоизм».
«У меня слишком мало наблюдений. Отсюда — поспешные выводы. Надо еще понаблюдать за ними, не вступая в непосредственные контакты. В конце концов, у меня есть все, чтобы понять любое разумное существо. В этом отношении я почти всемогущ. Мне не хватает лишь терпения».
Он снизился и, одевшись в защитную оболочку, чтобы стать невидимым, начал наблюдать за тремя Тотами. Им он показался бы огромным яйцевидным облаком. Ант увидел, как один из Тотов влез в гнездо и запустил копировальную машину. Он положил в нее матовый пищевой шар. Теперь в гнездо влезли и его собратья. Они стали бросать в топку листья и сучья. Проходили секунды — и через выдающее окошко машины посыпались шары, в точности похожие на тот, который в нее вложили. Пернатые с жадностью поедали их.
«Да, безмятежную жизнь они себе устроили, — подумал Ант. — Одна такая машина для производства пищи, другая — для одежды, третья — для постройки жилищ…» Он спохватился, вспомнив различия в гнездах: «Очевидно, жилища они строят сами… Значит, есть отдушина… Стоп! Не делать выводов. Рано…»
Он понаблюдал за Тотами еще несколько часов и, не заметив больше ничего любопытного, решил поискать других существ. Долго странствовать ему не пришлось. Он обнаружил новое поселение, в котором жило несколько десятков пернатых. И все они были копиями Тотов. Ни детей, ни стариков, ни существ другого пола, ни иного цвета глаз, ни иной формы рта или крыльев, ни хотя бы другого покроя одежды… Впрочем, и на этот раз Ант убедился, что нельзя спешить с выводами. Он заметил в одном гнезде горбатое существо. Когда сигом присмотрелся и прощупал горб локаторами, оказалось, что это растет новая копия Тота.
«Горбатый» сидел перед грудой заготовленных веток у копировальной машины и лихорадочно поедал матовые шары. Он жадно чавкал и пытался облизнуться. Иногда он нежно поглаживал себя по бокам или по лоснящемуся брюху, иногда, выворачивая лапы, ласкал растущую копию. В каждом его движении было столько любви к себе, к своему пернатому телу, к своей шерсти, к своим костям и жиру, к своей копии, что сигому стало трудно управлять органами Высшего Контроля, сдерживая чувства.
Теперь Ант начал кое-что понимать. Ему нужно было лишь уточнить свои предположения. Поэтому он опустился в центре поселения перед одним из пернатых и, почти не сомневаясь в ответе, проклекотал мысленно:
«Привет тебе. Тот!»
— Привет! — откликнулся пернатый. — Но ведь мы уже выяснили, что я тебе не друг. Что же тебе нужно?
«Расскажи мне историю планеты».
Тот подумал, повертелся во все стороны, похлопал крыльями. Телепатоприемники Анта позволили ему получить новые сведения о Тотах. Оказывается, они переговаривались между собой не только клекотом. Тоты сообщали друг другу телепатически свое состояние, настроение. Когда один Тот злился, злились все его копии на планете.
Ант добавил:
«Расскажи, если не трудно…»
Тот успокоился и произнес:
— Ну что ж, могу рассказать. Мне не трудно, хотя не очень хочется…
Он взмахнул крыльями, усаживаясь поудобнее, и опустил набухшие веки. Сквозь узкие щели его глаза смотрели на Анта подстерегающе.
— Мое племя жило на планете Эта с очень давних времен. Не буду рассказывать обо всей истории с войнами и раздорами, короткими промежутками мира, большими надеждами. Так же, как мир кончался войной, а война — миром, большие надежды кончались большими разочарованиями. А если так, то чего же стоят и война, и мир?
«Из-за чего велись войны?» — спросил Ант.
— Естественно, из-за всего… Воевали за лес с лучшими ветками, за право полетов над чужими угодьями, за право полетов на определенных высотах, пытались отвоевать кусок атмосферы получше… Особенно ожесточенно дрались в периоды Великой Любви к Себе за место для двух или трех Себя.
«Объясни мне это подробнее, — попросил Ант. — Я не знаю, что такое Великая Любовь к Себе и почему именно она Великая? А любовь к другим или просто любовь?..»
— К другим? — удивился Тот и закудахтал, что, очевидно, должно было означать смех. — Хотел бы я посмотреть на существ, которые полюбили других, на племя таких существ! Да оно не просуществовало бы и нескольких дней. Его бы немедленно поработили и истребили эти другие. Естественно.
«Но хотя бы любовь к детям, к подругам? — спросил Ант. — В конце концов, в детях существо видит продолжение себя, и его любовь к детям — это то же самое, что и любовь к себе. Ну хотя бы это…»
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
