Мохнатая дождевая туча проплыла под ногами, и Ант представил, как она прольется миллиардами дождинок, отдаст их почве, а потом прорастет деревьями, цветами и травами. И если бы потом весь их опыт, все, что они пережили, опять собрать в такой вот туче…
Он понял, что ухватился за нить важного вывода и, не отпуская ее, думал:
«Мне надо стать таким же. Обрести способность делиться и собираться воедино. Тогда я смогу во много раз быстрее собирать опыт… Но как уподобиться туче? В каком виде воссоздать себя, из какого материала?»
«Вещество, из которого я создан, — далеко не идеальная форма для разумного существа. Она не позволяет менять облик, структуру…»
«А что лучше? Во всяком случае, не вещество, а энергия, способная переходить в то или иное вещество и опять возвращаться в прежний вид, делиться и собираться воедино — в зависимости от цели…»
И все же Ант не был уверен, что, даже создав себя в идеальной форме, научится понимать других. Он вспомнил, как его предки и создатели часто не понимали сами себя. Он вызвал в памяти вереницы людей, услышал их голоса, их вопросы, оставшиеся без ответов, их призывы, не получившие откликов, почувствовал их боль, испытал чувство одиночества в толпе и в семье. И еще он подумал: «Как же я пойму существ из иных миров, у которых совершенно иное строение и другой опыт? Неужели понимание — это не самое трудное, а невозможное, и каждый разум остается в конце концов сам с собой в пустоте, еще более холодной и безразличной, чем пустота космоса?»
3
Ант встретил объект уже неподалеку от Солнечной системы. Мерцающая оболочка оказалась почти непроницаемой для лучей и волн, и сигому удалось установить лишь, что под ней находится нечто круглое, похожее на колоссальный аэростат. Сигом попробовал подойти к объекту с другой стороны, и объект слегка повернулся вокруг оси. Сигом провел еще несколько маневров и убедился, что объект всякий раз характерно реагирует. Можно было предположить, что это управляемая система, возможно даже — живое существо или корабль…
«До тех пор, пока я не выясню, что это такое и каковы его намерения, придется преградить ему путь в Солнечную систему, — подумал Ант. — На всякий случай…»
Когда сигом вспомнил о людях, в его мозгу проснулось сложное чувство — ласка, жалость, нежность, сострадание, гордость… Он вспомнил нервного и самоуверенного юношу Антона, поклявшегося преодолеть барьеры времени, его поспешные суждения — и горячность, с которой он их отстаивал. Антон рос, платил молодостью и здоровьем за опыт, становился умнее, осторожнее, иногда казался себе хуже, чем в юности. Но, как ни странно, несмотря на изменения и возмужание, его мечты остались по сути теми же, и оказалось, что он им не изменял. Сигом увидел в своей памяти девушку Ксану, ставшую женой Антона, и тот день, когда она с дочкой провожала его на опыт, во время которого он погиб и вернулся бессмертным сигомом. Он различил в своей памяти рядом с Антоном его друзей — Ива и Марка, услышал их споры и даже скрип снега под лыжами. Когда это было? «Папа, ты такой сильный», — говорила дочка Вита. «Ты же добрый», — убеждала она отца, подобрав бездомного щенка, и в этом была не только доброта, но и мудрость. Он знал: там, на Земле и планетах — на Родине человечества, людей и сигомов, миллионы девочек говорят то же своим отцам. Там ждут его, Анта, разведчика и защитника Вселенной. Все, что могли, они отдали ему, и сейчас он должен употребить и это все, и тот опыт, который приобрел в странствиях, чтобы разгадать непонятный объект, а если надо, защитить от него людей. Он позвал на помощь Пастера и Паскаля и многих ученых: биологов и астрономов, математиков, конструкторов — и они тотчас откликнулись в его памяти. Он позвал главных своих советчиков — писателей-фантастов, и они показали ему на страницах произведений сотни существ, похожих на встречный объект. Но похожих — еще не значит — таких же. Как установить степень подобия?
Ант растянул свою энергетическую оболочку двумя крыльями и развернул их так, чтобы взять объект в полукольцо.
Сигом думал: «Я ведь уже знаю, что самое трудное — понять другого. И если я не смог понять Тотов, чьи мысли читал, и даже девочку Эхори, то как же пойму этот объект? Найдется ли что-нибудь, что может стать мостиком между нами, или все мои усилия напрасны?..»
Ант увидел, как объект развернулся, из его оболочки выдвинулись угрожающие щупальца. Он стал похож на гигантских осьминогов, которых сигом повстречал на одной из планет в созвездии Лиры. Но те не имели энергетических оболочек, и Ант сумел разгадать их беззлобную сущность, перевоплотив на время в одного из них часть собственной энергии.
«Если я не могу разгадать его, то должен хотя бы распознать его действия, Он словно пытается преградить путь мне. Путь в Солнечную систему?..»
«Теперь я умею перевоплощаться, принимать разный облик. Я мог бы перевоплотиться в него, побыть им и таким образом разгадать его, но не знаю строения объекта…»
Сигом провел еще несколько маневров, все больше и больше убеждаясь, что объект действительно пытается преградить ему путь… Его действия были похожи на действия Анта, как будто у него была… та же цель…
Волнение Анта достигло предела, распахнуло невидимое окно, показало то, что до сих пор было скрыто.
«Цель. Цель… Цель действий, цель жизни, цель поиска, единство цели…» — стучало в мозгу.
Сигом собрал энергию в психоизлучатель и всей мощью своего мозга подумал о своей цели — о познании и творчестве, о том, что надо изучить и перестроить. И еще он думал о своих создателях, повторяя слова, которые они придумали. И он услышал…
4
Сигом Фер наткнулся на нее при очередном патрульном облете Солнечной системы. Туманность была более чем странной — она двигалась по краткой прямой, быстро меняла форму. Фер включил локаторы, но лучи отразились от туманности, не проникнув в нее.
Устав Патрулей точно указывал, что следовало предпринять в подобных ситуациях, и Фер, определив нужную точку в пространстве, быстро метнулся к ней, чтобы преградить путь туманности. Но туманность повела себя так, будто обладала разумом. В мгновение она преодолела колоссальное расстояние и подошла к заветной точке раньше Фера.
«Может быть, она и мыслит, но психоволны гасятся энергетической оболочкой, и поэтому я не могу их поймать. Так было в созвездии Андромеды, где я впервые существенно изменил свой организм, — подумал Фер. — Пока ясно лишь одно: необходимо закрыть ей путь в Солнечную систему».
Сигом понимал, что это опасно, — туманность уже продемонстрировала свою силу. В памяти Фера всплыл облик первого учителя — человека, рано умершего от болезни: бледное лицо с синими кругами усталости под глазами. Он был математиком и музыкантом, работал, пока не отказало сознание. Его понимание чисел и звуков, его память, отношение к миру, любовь, грусть, ненависть — все, что составляло личность, осталось в сигоме. Учитель сумел отдать ему еще больше — свое доверие. В последние минуты, когда сознание угасало, он подключился к мозгу сигома, чтобы тот — бессмертный — знал, что такое боль и смерть, и чтобы его выбор был всегда свободным.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
