— Ба, да мы сегодня философствуем, — проворчал Кэм, с подозрением глядя на Бентли и его охотничью собаку.
— M-м, — ответил старый дворецкий, не отрывая взгляда от окна.
А там соперник дьявола уже стоял на колене в грязи, изо всех сил заставляя своего энергичного сеттера дать Хелен лапу. Пес, единственный участник комедии, не поддавшийся обаянию Хелен, упорно игнорируя обоих, устремился к грядке с морковью и поднял заднюю лапу.
Бентли этого даже не заметил.
— Крейн, — мрачно поинтересовался граф, кивнув в сторону окна, — миссис Нафлз убрала все корнеплоды?
— Да, сэр.
Камердинер указал скрюченным пальцем на Хелен, которая помогала Бентли встать с земли. Молодой человек театральным жестом схватился за колено, изображая агонию. Хелен, откинув голову, засмеялась, а потом все же сумела поднять его.
— Как вы полагаете, милорд? Темно-лиловый? Или золотисто-коричневый?
Кэм уставился на старика, как будто у того за спиной выросли крылья.
— О чем это ты бормочешь, Крейн?
Тот продолжал глядеть в окно.
— Да платье мисс де Северз, милорд. Вы предпочитаете аметистовый оттенок? Или этот странный оттенок темного золота? Лично я думаю, что аметистовый цвет выгодно подчеркивает ее глаза, но, с другой стороны, при такой гриве черных волос…
— Боже милосердный! — взорвался Кэм. — В саду найдется место и еще для одного поклонника. Иди, Крейн! Попытайся, если думаешь, что у тебя есть шанс.
— Да упаси Господи, милорд, — ответил старик, грустно качая головой. — Это совершенно не мой тип! И, подозреваю, очень мало найдется мужчин, которые смогут надолго завладеть вниманием такой женщины. Очень мало. — Крейн неторопливо взял щетку и вернулся к своему занятию. Через несколько минут он снова пробормотал: — Я ведь знал ее мать. До чего красивая была женщина!
— Что? — рявкнул граф, снова отворачиваясь от окна. Кошка бросилась наутек.
— Я… помню… ее… мать, — раздельно повторил камердинер, словно Кэм стал плохо слышать. — Еще когда я был камердинером у вашего отца. И девочку я тоже помню, милорд. А вы разве нет?
— Да, — тихо произнес Кэм, скрестив руки на груди. — Да, я помню ее.
Крейн опять положил щетку.
— Какая она была прелестная и милая, даже совсем юной. И настоящая любимица слуг, знаете ли. Никакого высокомерия, никогда не задавалась.
Кэм хотел сказать, что Мидлтоны по своему общественному положению стояли ненамного выше слуг, так что и задаваться им было не из-за чего, но колкие слова застряли у него в горле.
И тут он наконец понял смысл сказанного дворецким. Это был словно удар грома. Сначала Нафлз, теперь Крейн! Проклятие, кто еще знает о его отношениях с Хелен? И что конкретно? Неужели его внимание к ней столь же явно, как и воздыхания Бентли? Господи, наверное, это еще сильнее бросается в глаза!
— Я всегда гадал, — медленно сказал Крейн, — а не стало бы лучше, если бы ваш отец просто женился на миссис Мидлтон.
Граф подошел к маленькому столику у окна и резким движением выдернул пробку из графина с коньяком.
— Мэри Мидлтон была вульгарной распутницей, которая пренебрегала собственным ребенком, — ответил Кэм, наполняя бокал.
Старик поморщился.
— Очень резкие слова, милорд! У леди было доброе сердце, но она сама была как ребенок.
— Ребенок, говоришь?.. — захохотал Кэм, одним глотком отпивая половину содержимого бокала. — Отнюдь.
Внезапно Крейн оказался рядом с ним.
— Поверьте моему слову, милорд, потому что я старик, который немало повидал. Очень многим женщинам суждено оставаться детьми до самой смерти. Они могут только надеяться, что найдут мужчину — любого мужчину, — который бы о них заботился. Но есть и другие, — продолжал Крейн, поглядев в окно, — которые рождаются… не то чтобы старыми, но мудрыми не по годам. С раннего возраста они знают себе цену и знают, чего хотят.
— Не представляю, о чем ты говоришь, Крейн, — резко сказал граф.
— Нет, милорд? — печально спросил тот. — Очень жаль.
Не ответив, Кэм подошел к звонку и дернул шнурок.
— Милфорд, — велел он, когда дворецкий наконец явился, — передай мисс де Северз, что я хотел бы видеть ее в моем кабинете после обеда, если ей это удобно.
— Хорошо, милорд, — самым мрачным голосом сказал дворецкий и потом долго топтался на пороге. — А что мне делать, если…
— Если что? — раздраженно спросил Кэм.
— Если не удобно?..
— Ей будет удобно, черт возьми! — Долговязая фигура Милфорда тут же исчезла.
Кэм со стуком опустил бокал и уставился в него. Господи, что это с ним? Он никогда не пил до обеда, а сейчас перед ним уже пустой бокал. Он никогда не грубил слугам, а сегодня за четверть часа умудрился обидеть камердинера и дворецкого. Резко повернувшись, он направился к двери.
— Крейн, — сказал он через плечо, сжимая холодную медную ручку.
— Да, милорд? — отозвался старик.
Кэм устремил взгляд на натертый до зеркального блеска дубовый пол.
— Мой сарказм был неуместен. Я сегодня что-то сам не свой. Очень сожалею.
— Я знаю, милорд, — мягко произнес Крейн. — Я знаю.
Еще не успокоившись, Кэм зашагал по коридору, ведущему из его покоев. Возле комнат дочери он вдруг остановился, быстро постучал и вошел. Марта подскочила со стула так, что шитье упало на пол.
Ариана стояла на цыпочках у высокого окна, неотрывно глядя на лужайки. Кэм знал, что она смотрит не на Хелен с Бентли, а вдаль, на старую тропинку, что тянулась от Честона вдоль Халкота к Сент-Андрусу. Девочка часто ходила по ней вместе с матерью, и Кэм снова подумал, не является ли это причиной молчания Арианы. Может, она грустит из-за смерти матери и еще не пришла в себя? Минуло столько времени, а ему это до сих пор неизвестно. Как он ни умолял, как ни уговаривал, как ни ругался, он не смог добиться от Арианы хотя бы слова.
— Добрый день, Марта, — тихо сказал он. — Как дела?
Марта подняла брови, но ее лицо ничего не выразило.
— Как обычно, милорд. Мисс Ариана заинтересовалась происходящим за окном. Наверное, яркими листьями… они такие красивые — золотистые, красные.
Граф хотел было напомнить девушке, что листья почти все опали и Ариане это неинтересно. Но он знал, что Марта так сказала по доброте. Да и что она могла сказать? Ариана часто сидела у окна, если не пряталась в чуланах, в шкафах или на чердаке.
— Спасибо, Марта. Почему бы тебе не пойти на кухню выпить чаю? Я хочу немного посидеть с Арианой.
Марта присела в реверансе и молча вышла, ибо такие визиты давно вошли в привычку у Кэма. Он по своему обыкновению направился к старому креслу-качалке, стоявшему в углу. Словно почувствовав его присутствие, Ариана оглянулась, и Кэм поманил ее к себе:
