— Иди сюда, шалунья. Составь компанию твоему бедному старому папе, а?
Ариана едва заметно улыбнулась, подошла к отцу, забралась к нему на колени и свернулась клубочком у него на груди. Кэм медленно качал ее, как он делал это с самого рождения дочери. Прижавшись щекой к мягким белокурым волосам, он вспоминал прекрасные дни — не счастья, надежды, потому что будущее Арианы казалось таким ярким.
Она была не просто здоровым, веселым младенцем. В шесть месяцев Ариана начала ползать, дергая его за брюки, играя на струнах его сердца. Да, он не хотел этого ребенка, но было невозможно не полюбить прекрасное голубоглазое создание, потом ему стало казаться, что он полюбил ее с первого взгляда. Ариана развивалась с поразительной быстротой. В девять месяцев она уже ковыляла без посторонней помощи, а к году могла разговаривать простыми предложениями.
— Вундеркинд! — восклицал их семейный доктор, весело теребя шелковистые волосы Арианы. — Вы должны обеспечить ее всем лучшим, господин Ратледж. Великолепные книжки с картинками! Отличных гувернанток! И разумеется, отличную школу, потому что девочка будет особенной.
Вместо того чтобы прятаться от него и плакать, Ариана смеялась; ее глаза озорно блестели, словно они с доктором только что потешались над какой-то известной только им шуткой.
— Обязательно, не сомневайтесь, Мастерз, — обещал Кэм со смехом. — Можете не сомневаться.
Он и сам знал, что Ариана уже нечто особенное. Но старый доктор Мастерз умер четыре года назад, а обещания, которые он дал ему — и Ариане, — остались практически не выполненными. Да, он купил ей книги с картинками, нанял гувернанток. Но какой от них прок, если Ариана не может ими воспользоваться?
С тихим стоном граф крепче прижал дочь к груди. Боль была почти невыносимой.
«Пожалуйста, пожалуйста, — твердил он про себя в такт поскрипыванию старой качалки. — Пожалуйста — хотя бы сейчас — пусть мое предчувствие окажется верным. Пусть Хелен знает, что делать».
* * *
Хелен чуть сдвинула назад шляпку, чтобы лучше видеть стоящего перед ней красивого молодого человека. Рэндольф Бентам Ратледж был столь же высок, как и его брат, почти столь же красив и в два раза очаровательнее. А если не замечать за его искусной улыбкой юной наивности в глазах, то в остальном он выглядел значительно старше семнадцати лет. Да, Бентли поразительно похож на своего отца как лицом, так и шармом.
Если мать Кэма именно таким увидела впервые Рэнди Ратледжа, то неудивительно, почему бедная женщина поддалась на его льстивое ухаживание.
Юный Бентли, в тяжелых сапогах и длинном тускло-коричневом плаще, был значительно выше шести футов. В согнутой руке он держал охотничье ружье с элегантной резьбой на прикладе, а из-под широкополой шляпы сияла улыбка, которая могла бы растопить льды Арктики.
Несмотря на его молодость и свой опыт, давшийся ей дорогой ценой, Хелен почувствовала, что слабеет под натиском очарования Ратледжа. Она попыталась отгородиться от этого натиска самой холодной улыбкой.
— Пожалуйста, продолжайте вашу охоту, пока окончательно не стемнело, господин Ратледж. Уверяю вас, я вполне способна найти дорогу домой, тем более что до него осталось всего ярдов триста. — Кивком головы она указала в сторону задних ворот.
Бентли Ратледж секунду выглядел подавленным, но уже через миг сияющая улыбка вновь осветила его лицо.
— Знаете, по-моему, скоро будет темно, чтобы охотиться, мэм. Как замечательно с вашей стороны напомнить мне об этом! Пойдемте и разрешите мне еще несколько мгновений насладиться вашим очарованием…
— Думаю, не стоит, господин Ратледж, — твердо ответила Хелен.
Полная нижняя губа Бентли обиженно выпятилась.
— Тогда поиграем в триктрак в желтой гостиной? Клянусь, в Халкоте ужасно тоскливо, я чрезвычайно рад, что вы приехали развлечь нас.
— Я приехала, господин Ратледж, — произнесла Хелен ледяным тоном, — чтобы заниматься с вашей племянницей, а не развлекать красивых молодых людей, у которых времени больше, чем ума.
— О! — довольно воскликнул он. — Мне нравятся женщины с огоньком, мисс де Северз. Можно называть вас Хелен? — Его улыбка стала еще шире.
— Нет.
— Я раздавлен, — простонал Бентли, явно не теряя энтузиазма.
— Что-то я сомневаюсь в этом, господин Ратледж, — сухо парировала Хелен. — А теперь пожелаю вам всего доброго. Было очень интересно познакомиться с вами. И с вашей собакой. А также помочь вам подняться на ноги…
— Ах да! Насколько мне известно, вытащить мужчину из грязи по плечу только особенным, лучшим женщинам.
— Не стоит благодарности, господин Ратледж. А теперь, прошу вас, идите.
— Ну, пожалуйста, мэм, всего одну игру в триктрак? И может, бокал хереса? — просительно затянул он, внезапно став похожим на ребенка, каким он, по сути, и был.
Хелен уловила нотки одиночества в его голосе и была поражена, насколько он не похож на старшего брата. В семнадцать лет сила и мужество помогли Кэму перенести все тяготы в стоическом молчании. Но Бентли Ратледж никогда не будет молчаливым, он станет требовать желаемого и скорее всего получит. Тем не менее братья все же имели нечто общее. Ни один из них не был счастлив в детстве. Хелен не сомневалась в этом, и выражение лица, должно быть, выдало ее чувства.
— О, замечательно, мисс де Северз! — воскликнул Бентли, очаровательно хлопая в ладоши. — Вы сжалились надо мной. — С нетерпеливым вздохом он предложил ей руку, и она слегка оперлась на нее.
— Только одну игру, господин Ратледж, — процедила она сквозь зубы. — И только если вы согласитесь на мои условия.
— Ваше желание для меня закон, мисс де Северз.
— Пригласите Ариану. Я хочу поближе узнать ее, но она пока меня побаивается. Я хочу, чтобы вы использовали свое обаяние и уговорили ее присоединиться к нам. Мне почему-то кажется, что у вас с этим не возникнет проблем.
— Должен сказать, девчушка обожает меня, — кивнул Бентли.
— И почему меня это не удивляет? — сухо поинтересовалась Хелен. — А пока мы будем играть, господин Ратледж, вы мне объясните, что делает здесь студент Оксфорда в разгар триместра. Я не так долго отсутствовала в Англии и еще не забыла учебный календарь.
При этих словах у Бентли хватило совести покраснеть.
— Понимаете, меня на этой неделе отослали из Оксфорда.
— Нет, господин Ратледж, совершенно не понимаю, — живо возразила Хелен. — Вот это мы и обсудим.
* * *
На Котсуолдс опустилась ночь, темная, без единой звездочки, в воздухе повеяло холодом. В неярко освещенном кабинете сидел Кэм, расположившись в глубоком кресле вместе с Боадицея. Он исправно поглаживал кошку, тщетно пытаясь насладиться созерцанием огня, пылавшего в камине.
