было уже, по крайней мере, двести лет: провалившиеся крыши, покосившиеся заборы, но на удивление красивые Каменные дорожки, которые почему-то не заросли травой. Остатки былого величия. Главное здание с разбитыми окнами и покосившейся дверью всё ещё возвышалось на небольшом пригорке в отдалении.
Перед тем, как войти в ворота, я приложил руку к столбу и почувствовал слабую вибрацию — это значит что защита от Лесного зверья всё ещё действует, а значит опасаться диких животных внутри не нужно — нужно опасаться животных двуногих, разговаривающих. Я аккуратно двинулся по дорожке, держа на готове Гримуар, а, также, несколько заклинаний с подвохом. Поместье, когда-то величественное и красивое, сейчас не просто обветшало — оно держалось на каком-то чуде, и мне кажется, что я знаю на каком. Двери, как таковой, уже не было, поэтому помня старинные обычаи я постучал по косяку и прислушался. В поместье стояла тишина, но после стука " в дверь", я услышал вдали скрип половиц, словно кто-то очень лёгкие по ним прошёл.
— Есть, кто дома, хозяева? — крикнул я в створ дверей, — примите путника усталого, гостя незваного, но доброго. Я с угощениями к столу вашему.
Тишина была мне ответом.
— Я вхожу, хозяева! Много места не займу, передохну и дальше в путь, — перешагнул через порог я.
Я вошёл в просторное помещение, некогда бывшее гостинной. Огромный камин, потрескавшиеся стены, кое-где провалившийся пол, отсутствие мебели, но при этом ни следов паутины, а также полное отсутствие пыли и грязи, словно кто-то здесь постоянно прибирается. Чудно. Я присел рядом со стеной и облокотился на неё, достал из рюкзака припасы и разложил их перед собой.
— Батюшка домовой, — спокойно сказал я, — раздели трапезу с усталым путником, не побрезгуй, чем Бог послал, расскажи историю свою.
— Первый раз вижу, чтобы тёмный правильные слова говорил, — раздался тихий глубокий бас слева от меня, — а живу я, почитай, уже три века. Ну, расскажи путник с чем пожаловал? С добром, аль с худом?
Передо мной появился маленький, с локоть, мужичок с косматой шевелюрой, косматой бородой, в косоворотке, красным кушаком и в лаптях. Я взял в руки бутерброд и протянул его домовому. Мужичок не отказался, присел передо мной на пол, и начал усиленно жевать.
— Как тебя звать-то батюшка? — спросил я, поедая другой бутерброд, — Меня Ваня зовут.
— Тихон я, Ваня. С чем пожаловал? Как видишь, нечем тебя потчевать — уже почитай двести годков это поместье пустое стоит, — грустно ответил мне домовой.
— Да, честно говоря, я и не знаю зачем пожаловал. Думал, что духа здесь могу найти одичалого, чтобы одному плохому человеку отомстить, а встретил тебя. Вот, теперь не знаю как действовать. Не подсобишь? — обратился я к мужичку.
— И, кто же, сейчас, такой смелый, что дорогу тёмному переходить может? — поинтересовался домовой, — все же знают, что к тёмным лучше с добром, ну или, чтоб на раз. Почитай, если темный выживет, то мстить будет до конца времен.
— Да есть тут один отпрыск, невменяемый. Коростелевых знаешь? — поднял бровь я.
— Как же не знать, знаю, — перестал жевать домовой, — Оглянись вокруг, да приглядись — когда-то это было их поместье. А потом они переехали за город. Я думал, что они вернутся, нас позовут с собой, а видишь, как получилось.
— Погоди, дедушка. Ты сказал нас? — зацепился за слова я, — так ты тут не один?
— Ну да, а ты думал, что я один с таким поместьем управлялся? Семья у меня здесь. Жена, детишки, — глубоким басом сказал домовой, — вот, как-то живём, латаем, что можем, питаемся, что добудем.
— Так, а чего они не показываются? Еды у меня хватит. Пусть угощаются, — повёл я рукой.
— Так, не положено же: Хозяин дома должен встречать путника, — с прищуром посмотрел на меня мужичок, — но, коли, ты настаиваешь, то я не против.
За спиной мужичка появилась такая же маленькая женщина и пара домовят, таких же косматых, как и Тихон. Все они молча приняли от меня угощение и расселись вокруг, внимательно меня изучая. Оглядевшись вокруг, мне пришла на ум мысль: А не предложили Тихону с семьёй приехать в мой родной дом? Здесь им точно делать нечего. Поместье скоро развалится, а домовой не может без дома.
— Тихон, есть у меня к тебе предложение и вопрос. Даже два, — улыбнувшись спросил я у дедушки.
— Ох, и не нравится Мне твоя улыбка, — проворчал домовой, — Излагай, всё, что ты хочешь предложить. Послушаем, поговорим.
— А хочу я предложить следующее: переезжай со всей семьёй ко мне в дом. У нас, конечно, не хоромы, как здесь, но в целом весело и уютно, даже мастерская у отца есть — в лоб спросил я.
— Предложение приятное, — с прищуром ответил домовой, — что ты хочешь взамен? Никогда не поверю, что тёмный просто так что-то предложит. Вы всегда выгоду ищете.
— А хочу я — защиты и спокойствия для моей семьи, а для себя хотелось бы как следует Коростелёву насолить. Так насолить, чтобы неповадно было. Потом снова насолить и снова, — задумчиво ответил я, — как видишь, особо ничего мне от тебя не нужно.
— Это приемлимо, забота о семье у каждого человека на первом месте стоит. Тем более если у тебя дворянин в кровниках. Видать, крепко он тебя достал, — ухмыльнулся домовой, — намекнёшь чем? Дюже интересно узнать.
— Проклятие " везение утопленника " знаешь? Вот, оно, родимое, на мне пять дней висело. Как одна ведьма мне сказала, что на седьмой день, я бы умер. Например, кирпич на голову упал бы или ещё какая гадость, — откровенно поговорил Я с домовым, — так что зуб у меня на Коростелева огромный, прямо таки богатырский.
— Нехорошо, черная магия это была. Понимаю, от себя скажу, что такое прощать нельзя. Человек, если ему не намекнуть, что оглобля может и его ударить, будет долго безнаказанно ходить, да всякие непотребства учинять, — протянул домовой, — чем помочь могу?
— Знаешь, Тихон, я тёмный ещё слабый, поэтому чем-то серьёзным, пока что, проклясть не могу. Да и с имперской службой безопасности встречаться в живую тоже, пока, не намерен. Почитал я тут серьёзные книжки, да понял, что могу духа злобного к Виталику подселить, так, чтобы это было на расстоянии. Пришёл сюда, думая, что можно найти такого духа здесь. Изловить, и, скажем так, отправить его к Коростелёвым — пусть резвится. Не до смерти, пока что, но так, чтобы кровушку-то пустить, — с мечтательным выражением сказал я, — желательно много кровушки, чтобы надолго хватило.
Домовой хмыкнул, почесал бороду и задумался. Мне видно было, как в нем
