Она — моя. Настя опьяняла меня, сводила с ума. Я твердо решил забрать ее себе, и она больше и минуты не продержится в доме своей сестры. Мы все как-нибудь решим и никакого гребанного развода не будет. Жаль только, что я понял это слишком поздно.
— Я хочу тебя, — громко проговорил ей в губы. — И я заберу тебя, —опускаясь ниже, и потянув за цепочку, в порыве злости и ревности, случайно порвал ювелирное изделие, желая примкнуть губами к ее невероятно нежной коже. И я целовал ее шею, как и хотел еще с того момента в кафе, втягивая кожу ртом и наслаждаясь от чистейшего удовольствия. — Ты — моя.
— Мне говорили, чтобы я не встречалась с тобой, — всхлипнув, закричала она, ударяя меня по лицу и прекращая мои домогательства. Моментально отрезвел, прикасаясь ладонью к пылающей щеке. — А я так сильно по тебе скучала, что доверилась своим чувствам. Предатель, как же я тебя ненавижу, — и она ударила меня и по другой щеке.
Я прижал ее к себе снова, и Настя тихо заплакала. Бедняжка. Мое сердце обливалось кровью, а ненависть к себе разрасталась с каждой секундой. Не знаю, как это, но мне хватило одного дня, чтобы понять, что эта девушка мне необходима.
— Ты и раньше хотел со мной развестись, просто ты этого не помнишь, — произнесла она тонким голосом. Ее слезами пропиталась моя футболка и немного перешло на шею. — Я умоляла тебя этого не делать, но теперь не буду, — и Настя оттолкнула меня в грудь. — Я была для тебя кем угодно, но только не любимой.
— Прости, — протянул единственное, что сумел выдавить их своих уст.
На языке застыли слова, но я не мог ничего сказать, собрать их воедино, слушая исповедь девушки, которая безумно меня любила. В этом не было сомнений, как и в том, что я обязательно бы ее вернул.
— Я не хочу быть нянькой собственному ребенку или же, твоей любовницей, как раньше, тебе понятно? — громко заявила она, протирая щеки. — Теперь у меня есть человек, которому я подарю всю свою любовь, — и она прикоснулась к своему животу. — И ты его у меня не отнимешь.
Двери забора отворились и рядом с нами возникла обеспокоенная Агата. Увидев заплаканную сестру, девушка бросила гневный взгляд в мою сторону и Настя, улучив момент, скрылась за высокими дверями, покидая меня.
— Ты совсем охренел?! — прошипела сестра моей жены. — Что ты творишь?!
— Агата, я хочу ее вернуть, — решительно сообщил я, делая шаг в сторону их дома. Девушка перегородила мне путь и после моих слов, ее взгляд смягчился.
— Вернуть? — переспросила она. — Ты же собирался разводиться, — и она скрестила ладони на груди.
— Передумал, — досадливо выдыхая, понуро опустил голову.
Какой же я подлый ублюдок, играющий на чувствах девушки. Если все, что она сказала — правда, то я навсегда потеряю к себе всякое уважение. Теперь я был уверен в том, что обязан был получить ее прощение за все, что сделал. И не только за сегодня, но и за предыдущие дни и месяцы. Ее слова тронули меня, всполошили, оставили ноющие раны на сердце.
— Дай ей остыть, — заботливо пробормотала девушка. — Она беременна. Впечатлительна, — глядя мне в глаза, добавила она. — Сам знаешь, как это бывает. Пусть успокоится, Миш, — добавила она по-сестрински, и мне стало немного полегче.
— Я так виноват перед ней, — схватился за голову, проклиная свой мерзкий характер. — Я поступил отвратительно.
— Она не игрушка, пойми, — пояснила сестра Насти. Я присел на лестнице у входа, качая головой. — Захотел забрал, захотел вернул. Ты бы знал, сколько всего ей пришлось пережить, пока тебя не было. Если бы не ребенок, она бы точно что-то с собой сотворила.
— Я не помню, но обещаю заботиться о ней, — прошептал, сдерживая слезы. — Обещаю, — проговорил тихо, скорее самому себе.
— Я рада, что ты все осознал, — проговорила она тихо, озираясь по сторонам. — Мне ваша история известна, о вот моему папе и Роберту нет, сам понимаешь. Так что иди пока домой, будем на связи, — и кивнув, девушка скрылась за воротами.
Я не понял, каким образом добрался до отеля. С трудом вызвал такси, едва перебирая ногами до своего номера. Перед глазами был образ заплаканной Насти и ее печальные слова, набатом прошедшие по моему позвоночнику. Сердце отбивало сумасшедшие ритмы.
Я обидел ее. Меня лихорадило, трясло от холода и от жары одновременно, знобило, а удушающее чувство, лишающее меня кислорода, заставляло терять опору под ногами. Чуть не потерял сознание, включая настенную лампу у кровати. Что это, мать его, такое? Меня разрывало изнутри.
Сняв футболку через голову, проскочил в ванную комнату, чтобы принять душ. В отражении зеркала на меня смотрело угрюмое чудовище с потухшим взглядом и обидой на весь мир. Хочу эту девушку. И сделаю все, что угодно, чтобы вернуть Настю.
Я ранил сердце девушки, которая безумно меня любила. Спустя столько лет затворничества, как мне удалось найти ее? Снял с себя брюки и из кармана вывалилась порванная цепочка с кулоном в форме крыла. Поднял вещицу с пола и крепко сжал в руках, проклиная себя самыми последними словами за всю подлость, которую позволил себе.
В висках моментально защемило от боли, а перед глазами возникли вспышки. Забыв о душе, я вернулся к кровати, чувствуя, что, постепенно теряю сознание от невероятной боли в голове и груди. Рухнув на постель, застонал, пытаясь дотянуться до телефона на комоде у кровати, но провалился в сон, отключаясь.
