отсюда. Но не нашел.
– Вы уверены?
Старуха смотрела куда-то поверх моего плеча, молчала.
– Если бы он ее нашел, то лечиться отправил. Я думаю, она, как всегда, сбежала.
– Но потом все-таки вернулась. Ее нашли неподалеку от дома.
– Я старая бабка, но из ума не выжила. И очень хорошо понимаю, что ты хочешь сказать. Только это глупости. Максим бы ее пальцем не тронул. В другом месте убийцу ищите. А то, что рядом с домом… Может, она и хотела сюда попасть, да встретила лихого человека.
Ее слова вызывали сомнение. Труп Аделаиды тщательно упаковали и позаботились о том, чтобы он не всплыл. Лихой человек, встреченный в лесу, скорее всего, спрятал бы труп под какой-нибудь корягой или просто бросил в то же озеро, то есть действовал бы импульсивно, исходя из обстановки. Но в случае с Аделаидой налицо продуманность действий.
Сомневаюсь, что убийство было случайным. Я тут же подумала о родительской квартире Зорина. Пропавший ковер, следы крови…
Но Аделаиду задушили. Опять не складывается.
Допустим, Зорин в очередной раз застал Аделаиду в доме. Он хочет защитить дочь, это понятно.
Выясняя отношения с женой, мог Зорин ее задушить? В отличие от Веры Андреевны, я подобную мысль допускаю. Испугался, вспомнил об озере неподалеку и решил таким образом свои проблемы: пропавшую еще десять лет назад жену искать точно никто не будет. Значит, надо лишь спрятать труп так, чтобы его никто не обнаружил.
– Вы сказали, Аделаида регулярно снимала деньги с карты. Помните, когда это было в последний раз?
– Вот тут книжка лежит, – кивнула она на стол. – В верхнем ящике.
Я подошла, выдвинула ящик и увидела старенькую записную книжку в кожаном переплете.
– Мне эсэмэс на телефон приходит, – сказала Вера Андреевна. – Но я по привычке все равно записываю. Не доверяю я этим телефонам.
Я быстро пролистала страницы. Последняя запись сделана две недели назад. Покупка на небольшую сумму. В тот момент Аделаида уже была мертва. Однако кто-то пользовался ее картой. За предыдущие две недели семь покупок. Потом они внезапно прекратились. Почему? Новый обладатель карты счел это опасным?
– Можно, я сделаю фото? – спросила я.
Старуха покачала головой, взяла записную книжку из моих рук и вернула в ящик стола.
– Вы думаете, картой пользовался убийца? – спросила я.
– Кто ж еще? Деньги невелики, но, если не дурак, довольствовался малым. Чтобы внимания не привлекать. И это точно не Максим. Зачем ему эти крохи?
Я могла бы возразить: например, затем, чтобы Вера Андреевна продолжала считать: ее внучка жива. И не поднимала тревогу. Впрочем, как оказалось, как раз этого опасаться и не стоило.
– От родителей Аделаида унаследовала деньги, вы сами сказали: это одна из причин, по которой Максим на ней женился. И все эти деньги перешли ему…
– Не ему, Инге. Хотя и ему, конечно. Но другого ребенка у него нет, значит, все равно ей.
– Вы понимаете, что все это нужно рассказать в полиции?
– Зачем? – нахмурилась она. – Внучке уже не поможешь… А Максиму и Инге это точно на пользу не пойдет. Начнут трясти грязным бельем. Максима еще и виноватым сделают.
– Но по закону он действительно виновен, утаил важные для следствия сведения, зная, что человек жив, требовал признать его мертвым.
– Так это по закону. А по справедливости? Он не мог помочь жене, но мог спасти дочь. Выбор простой.
«Вот уж нет, – хотелось возразить мне, – если бы с самого начала вы не скрывали от всех правду, возможно, был бы шанс Аделаиду вылечить. И о каком спокойствии за дочь может идти речь, если Аделаида способна была вернуться в любой момент?»
Но говорить этого я не стала. Моя логика Веру Андреевну не интересовала. Вместо этого я сказала:
– Я хотела поговорить с вами об Инге.
Старуха, замерев на мгновение, дважды кивнула. Выражение ее лица не изменилось, но я почувствовала беспокойство, а еще печаль.
– Вы не боитесь, что ей передалось увлечение матери?
– Я Максиму говорила, чтоб он эти поганые книжки сжег.
– Почему он этого не сделал?
– Наверное, считал, ерунда все это.
– И даже когда в доме стали происходить странные вещи…
– Ты что ж думаешь, это Инга?
– Кто еще? Или она, или вы.
– Я? Насмешила, – она в самом деле засмеялась, отрывисто, словно пролаяла. – Я сначала думала, она домработницу пугает. Из озорства. Хотела Максиму нажаловаться, чтоб наказал дочку.
– Почему же передумали?
– Ей за мать обидно было. Что тут скажешь, ребенок. Инга самостоятельная, с детского сада все сама сделает, ничего не забудет…
– Она незаметно возвращалась в дом и так же незаметно уходила?
Старуха вновь кивнула.
– Я ее случайно застала. Меня она, дуру слепую, не опасалась. Оказалось, зря.
– Вы с ней пытались поговорить?
– Конечно. Знаешь, до чего она додумалась? Кровью пол в гостиной вымазала. В день, когда мать исчезла. Свиную печенку в магазине купила. В печенке крови всегда много.
– Почему она это делала?
– Считала отца виноватым…
– В чем? Не хотела простить ему женитьбы на Нелли?
– Если бы… – вздохнула Вера Андреевна. – Она считала… она считала, отец убил мать.
– Подождите, – насторожилась я. – С чего она это взяла?
– Да ни с чего. Привиделось ей что-то… Я ее тогда стыдить принялась, а она вдруг расплакалась. Ну и рассказала…
– Что? Что конкретно она вам рассказала?
– Говорю, чепуха. Сон, наверное. Она видела, как отец на руках нес мать. И та была в крови. За ними так кровавая дорожка и тянулась. Когда отец вернулся, стал кровь замывать, ползал на полу, а она все видела. Стояла наверху, возле лестницы. Отец ее не заметил. Ни в первый раз, когда с телом выходил, ни во второй.
– Когда все это произошло?
– Говорит, когда мать исчезла.
– Инге тогда было четыре года.
– Вот именно. Но она утверждает, что все хорошо помнит.
– Но… этого не может быть! Ведь погибла ваша внучка месяц назад.
– А я про что говорю? Привиделось ей. Бог знает что в ее детской душе творилось. Вот и стала отцу знаки подавать, когда подросла. Мол, и ты помни.
– А месяц назад здесь появилась ее мать, которая пыталась ее задушить, – сказала я. – И что решила девочка?
– Я знаю, мы виноваты. Но так уж вышло.
– Знаете и продолжаете настаивать на своем. И если убийцу Аделаиды так и не найдут…
– Ты найдешь, – перебила она. – Я чувствую. А теперь иди. Устала я. И помни, если побежишь в полицию, я от своих слов откажусь. Выдумала ты все. Поняла?
Я направилась к двери, зная, что уговоры бессмысленны.
– До свидания, – сказала
