я.
– Прощай, – усмехнулась она.
Марию Тимофеевну я обнаружила внизу, она мыла пол в холле.
– Что она сказала? – спросила шепотом. – Сразу-то не выгнала, значит, был разговор?
– К сожалению, она сама мало что знает.
– Ага, понятное дело. Уж хоть бы поскорее разобрались со всем этим. И место терять не хочется, и здесь оставаться страшно. Беда…
Я, прихватив куртку, спешно покинула дом, поблагодарив ее за помощь.
Бергман в ожидании меня прогуливался возле машины.
– Как все прошло? – спросил он, приближаясь.
Я начала пересказывать наш разговор. В машину мы так и не сели, прогуливались теперь уже вдвоем вдоль обочины. Воздух был свежим, холодным, я зябко ежилась, но в машину не спешила. Бергман снял шарф и намотал его вокруг моей шеи, стянул перчатки и протянул мне.
– Мои в машине, – сказала я.
– Надевай. Ты посинела от холода… Теперь многое становится понятно, – выслушав меня, кивнул он. – Однако главную загадку это не решает.
– Главная загадка: что случилось с Нелли?
– Именно это мы обещали выяснить нашей клиентке. Кстати, я ей звонил. Чувствует она себя неплохо, отправилась домой, я обещал к ней заехать.
– Мне кажется, загадок стало даже больше, – вздохнула я.
– И первая: что или кого в действительности видела Инга десять лет назад? – улыбнулся Бергман.
– Думаешь, ей это приснилось? Или она все это выдумала?
Он пожал плечами.
– Мне надо кое-что проверить, – пробормотала я.
– Появилась идея?
– Скорее догадка. Весьма смутная.
– Что ж, тогда поехали.
Он не задавал мне вопросов, и это порадовало. Однако по дороге разговор мы продолжили:
– Значит, девчонка считает отца убийцей? Может, Зорин действительно в конце концов убил бывшую? Десять лет она то появлялась, то исчезала. К тому же едва не задушила дочь. Терпение у него лопнуло, и он решил: если уж она официально мертва, отчего бы ей в самом деле не покинуть этот мир?
– Вера Андреевна утверждает, что он на это не способен.
– Она может заблуждаться. Что, если Аделаида в очередной раз появилась в доме? И ее встреча с Зориным для нее на сей раз закончилась скверно?
– Инга это видела и придумала историю о том, как в четыре года застала отца с окровавленной матерью на руках?
– Кстати, вполне вероятно.
– Но… если так, то Вера Андреевна должна была знать об этом. Она уже месяц живет в доме, и ее комната недалеко от комнаты Инги.
– Старушка плохо видит, да и возраст. Допустим, этот прискорбный факт Зорину удалось скрыть от нее. Он упаковывает труп и топит в ближайшем озере. Мы можем пойти еще дальше и предположить: то, о чем не знала старуха, стало известно Нелли.
– Хочешь сказать: в этом причина ее исчезновения?
– Почему бы и нет?
– Она сбежала от мужа-убийцы или он ее где-то удерживает?
– Хороший вопрос, – кивнул Бергман. – Попробуем задать его Зорину. Правда, пока он не готов открыть нам все тайны.
Мы въехали в город, и Максимильян спросил:
– Куда теперь?
– В офис Зорина.
Кажется, это его удивило, но вопросов он и в этот раз не задал.
– Мне с тобой? – спросил, выезжая на парковку.
– Я бы предпочла поговорить с ней одна, – ответила я.
– С ней? Ты меня заинтриговала. Что ж, удачи.
Он кивнул и вскоре уехал, а я направилась в офис Зорина. Попадаться ему на глаза в мои планы не входило, я позвонила Насте, и через пять минут мы встретились возле лифта.
– Алла не звонила. При мне, по крайней мере, – тут же сообщила она, – Зорин дерганый какой-то… хотя неудивительно. Труп его первой жены нашли. Прикинь.
Я кивнула, а она продолжила:
– Кто нашел? Неужто вы?
Я вновь кивнула.
– Ни фига себе… И кто ее убил?
– Пока не знаем. Помнишь, ты говорила о бывшей любовнице Зорина, которая из-за него пыталась покончить жизнь самоубийством?
– Само собой. А что?
– Она сейчас здесь?
– Наверное. Куда ей деться? Период отпусков закончен, если только на больничном, но я не помню, чтобы она когда-нибудь болела. А я вот какую-то дрянь подхватила, знобит с утра. Так что держись от меня подальше.
– Можешь меня к ней проводить?
– Ну ты даешь! Мне ж здесь работать. Если узнают, что я тебе информацию сливаю…
– Не узнают. Скажи мне, где ее искать.
– Идем, – вздохнула Настя, и мы пошли по коридору.
– Вот, – кивнула она на дверь слева.
– Спасибо.
– Позвонишь мне?
– Обязательно.
– Тогда удачи.
Настя поспешно удалилась, а я, постучав, открыла дверь.
В просторной комнате за столами сидели три женщины. На меня взглянули с любопытством. Одной было около пятидесяти, второй не больше двадцати, меня заинтересовала третья. Красивая шатенка лет тридцати восьми.
– Марина Геннадьевна, – обратилась я к ней, – я бы хотела с вами поговорить.
– Со мной? – нахмурилась она, любопытство коллег лишь увеличилось. Она покосилась на них и не спеша поднялась.
– Идемте.
Молча мы покинули кабинет, прошли чуть дальше по коридору и замерли перед дверью с табличкой «Переговорная». Она быстро заглянула в комнату и, убедившись, что она пуста, сказала мне:
– Заходите. – Я не успела устроиться в кресле, как она спросила: – Кто вы?
Сама Марина осталась стоять возле двери, сложив руки на груди, исподлобья меня разглядывала.
– Меня зовут Елена. К нам обратилась теща Зорина с просьбой найти ее дочь.
– К кому это «к вам»?
– Детективное агентство. Названия у него, к сожалению, нет. Вы можете навести о нас справки.
Я положила на стол визитку Бергмана, Марина на нее даже не взглянула.
– Максим мне говорил… – Она все-таки прошла и села напротив. – От меня вы чего хотите?
– Ответ на один вопрос… Он может показаться вам неприятным.
– Не я ли убила его жену? – хохотнула она. – Нет, не я. Надо полагать, вы уже все сплетни здесь собрали. Я видела вас с его секретаршей. Вот уж у кого язык без костей…
– Я встретила возле лифта девушку и спросила, где вас найти, – сказала я. – Но мой вопрос не имеет отношения к недавним событиям. Меня интересует то, что произошло несколько лет назад.
– Несколько лет назад? – повторила она. – И что же это?
– Итак, вы пытались покончить с собой…
Она вдруг дернулась, точно ее ударили.
– При чем здесь это…
– Вы сказали, что знаете о нас от Зорина. Думаю, далеко не со всеми сотрудниками он так откровенен, следовательно, у вас доверительные отношения.
– Возможно. Но я по-прежнему не понимаю…
– Дочь подозревает его в убийстве своей матери, утверждает, что стала свидетелем одной сцены… Но это не может быть правдой, потому что ее мать погибла месяц назад. А то, о чем говорит ребенок, произошло за
