и зависть, но ума и талантов, похоже, не хватало.
Франсуа сделал ставку на тех дворян, которые не любили Гизов. В первую очередь это было семейство покойного коннетабля Монморанси, а также целый ряд родовитых протестантов, для которых имя Гизов было как красная тряпка для быка. Генрих уехал в Польшу, должность генерал-лейтенанта освободилась, Франсуа потребовал ее для себя – Карл Девятый брату отказал. Алансон начал строить козни и планировать заговоры с целью прорваться к власти. Ближайшими друзьями, советниками и помощниками стали Жозеф Бонифас, сеньор де Лерак де Ла Моль, и граф Аннибал де Коконнас. Вспоминаем роман А. Дюма «Королева Марго» и понимаем, что нас снова обманули (в который раз уже!). Во-первых, Ла Моль на самом деле католик, а не гугенот. Во-вторых, не молодой граф, а дядька 46-48 лет и без титула. Был ли он любовником Маргариты Наваррской? Документально не установлено, все на уровне сплетен, хотя писателям идея, разумеется, нравится. А вот Аннибал де Коконнас и вправду граф. Оба – фавориты Франсуа Алансонского, его миньоны.
О том, кто выдал Екатерине Медичи информацию об очередном заговоре, суждения не совпадают. В одних источниках написано, что всех сдал Ла Моль, в других – неизвестно кто, в третьих – что Франсуа сам признался по совету Ла Моля, но когда Екатерина призвала сына к ответу, тот быстренько слил своих подельничков, Ла Моля и Коконнаса, в обмен на прощение. Тридцатого апреля 1574 года обоих миньонов герцога Алансона четвертовали на Гревской площади.
Ровно через месяц, 30 мая 1574 года, король Карл Девятый умер, не дожив четырех недель до своего 24-го дня рождения. Все тот же Амбруаз Паре провел вскрытие и огласил вывод: плеврит, развившийся на фоне туберкулеза. Ну и, как водится, понеслись слухи об отравлении. Но отравить, мол, хотели вовсе не короля, а Генриха Наваррского, мужа Маргариты, специально подготовили книгу, пропитанную ядом. Дескать, Бурбон возьмет ее в руки, отрава проникнет через кожу… А книга по случайности попала не к Наваррцу, а к королю. Кто хотел отравить короля Наварры? В одних источниках говорится, что Генрих Орлеанский (он же Анжуйский), в других – что Франсуа Алансонский, то есть либо один брат короля Карла Девятого, либо другой. Хотелось бы заметить, что Генрих Орлеанский никак не мог быть исполнителем преступления, потому что находился в это время в Польше. Но заказчиком и вдохновителем все единодушно называют Екатерину Медичи.
Где правда? В результатах вскрытия и посмертном диагнозе? Или Амбруаз Паре исполнил волю королевы-матери и огласил фальшивое заключение судмедэкспертизы, прикрывая факт отравления? Доказать невозможно ни первое, ни второе.
А Мари Туше, давняя возлюбленная Карла Девятого и мать его внебрачного сына, вышла замуж через четыре года после смерти своего венценосного любовника. Ее мужем стал Франсуа де Бальзак, губернатор Орлеана. Это отнюдь не излишняя подробность: об их дочери Екатерине Генриетте де Бальзак, маркизе д’Антраг, мы очень скоро услышим.
Карл Девятый (27 июня 1550 г. – 30 мая 1574 г.)
Король Франции с 5 декабря 1560 г. по 30 мая 1574 г.
Преемник – младший брат Генрих.
«Ни на кого не похожий и никем не понятый», или Генрих Третий
Наконец-то очередь дошла до любимого сыночка Екатерины Медичи! Справедливости ради нужно отметить, что он был самым физически здоровым из всех выживших детей королевы и самым умным из ее сыновей. Все-таки много поколений Валуа злоупотребляли близкородственными браками, что не могло, в конце концов, не сказаться на телесном и интеллектуальном благополучии представителей этого рода.
Но мальчику, при рождении нареченному Александром-Эдуардом, повезло: с ним все было в полном порядке. Он старательно учился, много читал, с ранних лет, как и положено дворянину, занимался спортом и овладевал воинскими навыками, под руководством любящей маменьки освоил итальянский язык. Общим надзором в деле воспитания королевских детей занималась Диана де Пуатье, фаворитка Генриха Второго, однако все принцы и принцессы имели своих, отдельных, учителей, людей образованных и достойных, с хорошей репутацией. Одним из таких учителей Генриха и Маргариты был, например, Жак Амио, знаток греческого и латыни, который перевел на французский язык «Сравнительные жизнеописания» Плутарха и которого заслуженно называли принцем переводчиков. После конфирмации Александр-Эдуард стал именоваться Генрихом.
В детстве, как вы уже знаете, Генрих заинтересовался идеями Мартина Лютера и Жана Кальвина и даже пытался приобщить к ним младшую сестричку Маргариту, но Екатерина Медичи жестко пресекла ересь в своей католической семье. Ну, во всяком случае, ей так казалось. Как мы увидим дальше, притворяться этот принц умел так, что любой голливудский актер нервно курил бы в сторонке. Стал ли Генрих истинным католиком – неизвестно, но в своей взрослой жизни он особой набожностью не отличался. Пару правил соблюсти, какой-нибудь обряд выполнить – и можно считать себя свободным. Вероятно, именно такое религиозное легкомыслие позволило Екатерине вырастить из любимого сына своего последователя. Королеве-матери удалось передать Генриху приверженность идее конфессиональной терпимости: неважно, во что и как верят другие; важно, чтобы в королевстве не было вражды и войны с теми, кто верит иначе. Ни один религиозный фанатик не смог бы разделить такую позицию, а вполне умеренный Генрих – смог.
Юность у Генриха Анжуйского получилась блистательной, уже в 16–17 лет он считался прекрасным военачальником, показавшим себя в битвах. Правда, победы одерживались благодаря военному таланту и опыту полководцев, но поскольку командовал всеми принц, то и слава доставалась ему. Заботливая мама Екатерина настояла, чтобы ради Генриха создали новый титул «генерал-интендант короля», и теперь любимый сын стал кем-то вроде вице-короля, то есть первого зама по всем вопросам.
Генрих был в те годы по-настоящему храбрым, прекрасно показал себя в ратном деле, а при дворе покорял сердца обаянием, изяществом и элегантностью. В нем словно бы жили два разных человека. Один – жаждущий славы и власти начинающий политик, другой – модник, который любит яркие вычурные наряды, носит в каждом ухе по серьге с подвесками из драгоценных камней и заботится о белизне лица и рук. Что ж, «быть можно дельным человеком и думать о красе ногтей». Вроде бы он даже в женские платья любил наряжаться, и это давало повод к бесчисленным сплетням о странных нюансах гендерной ориентации.
Екатерина Медичи, стремившаяся установить мир между католиками и протестантами, задумала сразу два межконфессиональных брака: дочь Маргарита должна была выйти замуж за гугенота Генриха Бурбона, а сынок Генрих предполагался в женихи английской королеве Елизавете. Генриху идея не нравилась. Во-первых, он совершенно не стремился уезжать из Франции ради сомнительного положения короля-консорта при жене-протестантке; во-вторых, королева Англии существенно старше (на целых 18 лет!). Принц сопротивлялся проекту
