никак; хоть и презренный, но благородный металл абсолютно не подвержен разлагающему влиянию солёной воды. Подводную операцию по добыче топлива перенесли на следующий день.
На ночёвку Легран решил отогнать челнок в Альпы.
Он хотел удивить Надежду горными пейзажами, и ему это удалось. Наверное, раньше, когда вершины были покрыты снегами, вид их был ещё величественнее, чем тот, который буквально вышиб воздух из груди Надежды, когда она вышла на капитанский мостик и встала рядом со старпомом. (Челнок отрастил новую рубку, как Амайя руку, только гораздо быстрее). На глазах девушки появились слёзы восторга.
– Мы вот сидим в Омске, среди кирпичей, всю жизнь, а оказывается, что существует и такое… Я читала, что в горах какой-то особенный воздух. Можно им подышать?
– Да, конечно. Только надо потеплее одеться, я распоряжусь, чтобы вам подобрали подходящий комбинезон.
Корабль стоял в долине, образованной горной речкой, от которой осталось только высохшее русло. Наверное, когда-то эта долина была зелена и прекрасна, но и теперь, обескровленная и истощённая, хранила она грустное очарование. Немного ущербная Луна, висевшая прямо над головой, казалась огромной и близкой. На ней были отчётливо видны пылевые моря и кратеры. Звёзды в отражённом от верного спутника Земли солнечном свете казались бледными. Обод галактики просматривался плохо, лишь ярко-жёлтый огонёк над одной из вершин бросался в глаза.
– Знаете, что это за звезда?
– Не знаю. Какой-нибудь Сириус?.. А! Я догадалась. Это же наш груз золота, летящий в космосе!
– Точно, – Камиль почему-то был горд её сообразительностью. А ещё ему очень понравилось, что она использовала слово «наш».
В ярком лунном свете всё, находящееся на Земле, казалось чёрно-белым и плоским.
Камиля мало чем можно было удивить, но неповторимая атмосфера этого места произвела сильное впечатление и на него. Причём атмосфера в прямом и переносном смыслах: холодный ветер, мягкими порывами налетающий с гор, был кристально чист и пьянил озоном. Они шли по хрустящим под ногами камням, как будто одни во Вселенной. Камиль вдруг решился на самый важный разговор в своей жизни, но начал его издалека:
– Надежда, я скоро улетаю. Осталось собрать совсем немного золота, и ничего меня больше не держит на этой планете.
– Вы думаете, вам не удастся убедить остальных лететь с вами?
– Абсолютно уверен. Как вы воспитаны в убеждении, что есть некий старик на небесах, которого надо во всём слушаться, так для наших людей старейшины – это, по сути, живые боги. Они священны, как и их прямые потомки. И когда старейшины умрут, их вечные наследники станут управлять нашим народом. Как это уже происходит на Терра Нове – главным там остался старший сын Гольденберга. И никому даже в голову не приходит, что может быть иначе. Потомственным империалистам удалось наконец построить вечную империю. Мне надоело им служить. И не только мне, но ещё капитану, и Буратино. У них была договорённость с олигархами, доставив их на Землю, они её выполнили. Теперь мы свободны и вольны следовать, куда захотим. Жаль, что на нашу с капитаном долю приходится всего две тысячи эмбрионов. Но ничего, этого количества хватит для того, чтобы основать полноценную популяцию.
– А почему вы не хотите остаться, дождаться, пока старики вымрут, и не попытаться изменить ход истории? Может быть, тогда вам удастся уговорить остальных лететь с вами.
Он лишь отмахнулся.
– Знаете, Надя, у меня сформировалось твёрдое убеждение, что проще взрастить новое человечество, чем пытаться перевоспитать старое… Да и не хочется тратить на это время. Если его бесконечно много, это не значит, что его не жалко. Получится, не получится… Зависеть от кого-то… Надоело! Я знаю, что делаю.
– Наверное, это хорошо… Не буду вас отговаривать, но мне кажется, вашим людям будет вас не хватать, – немного подумала и добавила: – Да и мне тоже.
– Правда? – обрадовался Камиль.
Она посмотрела ему в глаза и кивнула.
Тогда он выпалил то, что было у него на душе. Сейчас она ответит, и всё, обратного пути не будет. Ну и пусть!
– А ведь нам совсем не обязательно расставаться. Можно вместе создать идеальное человечество. Вы меня научите любви, а я вас всему остальному. Я сам не ожидал, что могу вот так, без подготовки, по ходу разговора предложить малознакомому человеку такое. Практически стать прародительницей нового человечества. Но у меня совершенно нет времени!
– Даже не знаю по морде вам дать или на шею кинуться…
Он засмеялся и поцеловал её. Надежда не возражала.
– Это же ненормально, когда такая разница в возрасте? – спросила Надежда, когда они смогли оторваться друг от друга.
– Ненормально, когда старший при смерти. А так… – он встал на руки и прошёл несколько метров. Потом ловко перепрыгнул на ноги. Почти не запыхавшись, закончил: – Самое то.
– Но погодите. Вы сказали…
– Надя, давайте на ты с этого момента?
– Хорошо. Я попробую… Ты сказал, туда лететь почти век. А как же я долечу?
– Не проблема! У нас есть технологии, чтобы продлить твою жизнь лет на пятьсот, а там посмотрим. В отличие от омичей мы науку тормозить не станем.
Она подумала.
– Честно говоря, я не знаю, как сказать об этом папе.
– Главное, чтобы ты не боялась. Конечно, было бы неприятно встретить непонимание с его стороны, но даже ты уже не в том возрасте, чтобы не сметь ничего делать без родительского разрешения.
Они проговорили до глубокой ночи, потом она попросилась спать в капсулу, и старпом отправил её в прошлое, к Невструеву.
Умывшись перед сном, Камиль вгляделся в своё отражение в зеркале и произнёс:
– Александр, друг мой, это ты мне снишься. Я понимаю, тебе тяжело будет это осознать, но когда ты примешь это, то очень быстро поймёшь, что ничего страшного нет. И у тебя есть сверхзадача: ты должен создать книгу, описывающую появление нового человечества. Его Библию. И ты её уже начал. В мире, который представляется тебе реальным, ты станешь известным и обеспеченным человеком. Передавай привет Стейси!
Глава 14.
Невструев отказался говорить с психологиней в её кабинете под запись и пообещал изложить своё видение происходящего в библиотеке после того, как она прочтёт новую главу его книги.
– Да-а-а… – задумчиво протянула Стейси, закрыв ноутбук. – Забавно осознавать, что за меня сейчас играет Надежда.
– Забавно? А разве тебе совсем не жутко?
– Разве что самую малость. Причём исключительно за тебя. Что-то ты слишком серьёзно к этому относишься… Тебя так впечатлил этот монолог перед зеркалом? Дориан Грей говорит со своим портретом… Мистер Хайд передаёт привет доктору Джекилу, – она
