Главная опорная точка их отделения — перекрытое бетонным колпаком пулеметное гнездо — было вдребезги разбито. «Этим, наверно, Целлера и накрыло», — подумал Юрген, разглядев пятно крови на остром, как топор, бетонном обломке. Он провел взглядом вдоль линии укреплений. Там и тут громоздились бесформенные груды камней и торчали вверх изогнутые прутья арматуры. Ничего не скажешь, хорошо поработали и русские наблюдатели, и русские наводчики. Две линии проволочных заграждений уже не оживляли ровную поверхность поля перед их позициями, лишь кое–где торчали из земли расщепленные концы разбитых столбов да валялись свернувшиеся куски колючей проволоки. Судя по обилию воронок, на мины тоже не следовало возлагать больших надежд. Единственным препятствием для русского наступления оставались они, солдаты, только они могли остановить его.
Русских пока не было видно, из густой мглы доносился лишь натужный рокот танковых двигателей, густой звук десятков машин несся и спереди, и слева, и справа, на них шла лавина.
Из груды обломков вынырнул Тиллери.
— А пулемет–то цел! — Он щелкнул затвором. — И к нему целый ящик патронов, лент и принадлежностей.
— Пулемет Целлера, — сказал Юрген. — Вы ведь умеете обращаться с пулеметом, Вальтер?
— Конечно.
— Будете сегодня пулеметчиком. Пулемет — это весьма кстати, — сказал Юрген, всматриваясь в даль. Дым сгущался в округлые башни русских танков. Между танками колыхались тени русских солдат. — Отделение! Внимание! Занять места. Приготовиться к бою. — Юрген вновь повернулся к Тиллери: — Не снимайте перчаток и держите под рукой кусок плотной ткани, лучше всего брезента. Сегодня будет жарко, вам придется часто менять ствол.
Чем ближе подходили русские солдаты, тем заметнее было, насколько медленно они двигались. «Вот и я, наверно, также шел, — подумал Юрген, вспоминая, как он выдирал сапоги из топкой грязи. — А уж ползать здесь!..» Самое удивительное, что при этом солдаты двигались все же быстрее танков, постепенно отрываясь от них все дальше и дальше. «Да они стоят!» — дошло вдруг до Юргена. Стоявший точно напротив него танк выстрелил, снаряд пролетел высоко, метрах в двух над траншеей. Юрген не обратил на снаряд внимания, танк — другое дело. После выстрела его передок подбросило, на мгновение мелькнуло уязвимое брюхо, потом танк замотало из стороны в сторону. «Точно встали! — утвердился в своей мысли Юрген. — Завязли».
— Взвод! Внимание! Огонь! — несся над траншеей голос лейтенанта Ферстера.
Справа ударили автоматы и два пулемета. Отделение Юргена молчало. Красавчик пожал плечами. Брейтгаупт повернул голову, молча посмотрел на командира и вернулся к созерцанию приближающихся цепей русских. «Чего раньше времени стрелять? — меланхолично размышлял Юрген. — Успеем… Да и патронов мало. Фрике недавно жаловался». По траншее в их сторону бежал Ферстер, его лицо было искажено яростью. «Как наш цыпленок распетушился! — подумал Юрген. — Скоро на меня покрикивать начнет». Он положил автомат в прорезь бруствера, еще раз оценил расстояние до русских, громогласность их криков. «Вот теперь в самый раз!»
— Отделение! Огонь!
Сзади что–то кричал Ферстер. Юргену не было до этого дела.
Первую атаку они отбили быстро и легко. Русские откатились, устлав поле телами солдат. Со второй волной справиться было труднее. У русских появились укрытия, спрятавшись за телами своих товарищей, они вели прицельный огонь по траншеям, а некоторые даже пытались окопаться. Но они не дали им сделать этого.
Наступила короткая передышка. Нечастые выстрелы танков не причиняли им большого беспокойства — недаром они столько времени занимались устройством позиций, даже после небывалого артиллерийского обстрела они служили им надежной защитой. Беспокоила близость танков. Русские могли что–нибудь придумать, чтобы сдвинуть танки с места: они были чрезвычайно изобретательны в безнадежных ситуациях, тогда танки через считанные минуты ворвутся на их позиции.
Фридрих уже собрал свой панцершрек, навел на ближайший танк, нажал на гашетку. Все с напряжением следили за полетом гранаты, ведь это был первый выстрел в тот день, после десятого они будут фиксировать только результат. Граната попала в башню танка и, срикошетив, ушла в сторону. Второй выстрел пришелся в лоб, Т–34 содрогнулся от ужаса, но выдержал удар.
— Далеко, — сказал Фридрих.
— Далеко, — согласился Юрген.
— Если гора не идет к Магомету, то Магомет идет к горе,[86] — сказал Брейтгаупт.
Он стоял рядом, держа в охапке четыре фаустпатрона: он был консервативен, как все крестьяне, и не любил новомодных штучек.
— За Рыцарским крестом собрался? — подначил Юрген товарища.
Брейтгаупт принялся молча закидывать за спину один фаустпатрон за другим, потом выбрался наверх по пробитому снарядом скату и быстро пополз в направлении русских танков. Скоро они потеряли Брейтгаупта из виду. Зато засекли русские танкисты и осознали грозившую им опасность. Юрген желал, чтобы они стреляли бесконечно, если они стреляли, значит, Брейтгаупт полз. Они не расслышали выстрела фаустпатрона, лишь увидели, как вдруг вспыхнул русский танк. За ним второй, третий. Из–за танков показалась цепь русской пехоты.
— Отделение! Огонь! — закричал Юрген.
Товарищи постарались. Они создали над Брейтгауптом такой зонтик из пуль, что тот благополучно вернулся в траншею.
— Всего три, — сказал ему вместо приветствия Юрген, — не видать тебе Рыцарского креста!
Брейтгаупт широко улыбнулся, подошел к ящику и достал еще четыре фаустпатрона.
— Ты свою работу сделал, Ганс, — остановил его Юрген, — дай молодежи отличиться.
Он кивнул в сторону Фридриха, который следовал путем Брейтгаупта. За собой Фридрих тащил длинную трубу панцершрека. Он был очень молод и любил всякие технические новинки. И еще он был счастливчиком, он тоже вернулся в траншею целым и невредимым, расстреляв весь запас гранат. Сколько танков уничтожил Фридрих, они так и не узнали. Русские пошли в очередную атаку, и им стало не до подсчета трофеев.
Днем поднялся ветерок и немного разогнал дым и гарь. Юрген смог оглядеть поле битвы. Больше половины из шедших на них и застрявших в грязи танков уже горели или догорали. Еще лучше обстояли дела у норвежцев, они расправились со всеми противниками. Но им было полегче, они пожертвовали частью своих танков, врыв их в землю в передней линии и превратив их в мощные огневые точки, способные пробить броню русских танков.
На соседнем холме раздался дружный залп из трех пушек, 105–й калибр, автоматически отметил Юрген. Два снаряда взрыли землю перед русскими танками, стоявшими напротив позиций их батальона, у одного танка слетела башня. Спасибо за помощь, братья–арийцы! И когда только успели оборудовать артиллерийскую позицию и замаскировать так, что ее не засекли русские наблюдатели. Еще один залп — два попадания, один перелет.
