по цепочке причинно-следственной связи, погубит свой мир».
«Мысль непредсказуема, — возразил Сергей, — поэтому в разумном мире абсолютно жесткий детерминизм невозможен».
«В истинно разумном — да. Но не в мире, где нет единого понятия об истинных ценностях, а жадность и жажда убийства одинаково сильны. ОНИ осознали, что попытка видоизменить природу даст ИМ крайне мало — особи с искаженной наследственностью не смогут воспроизвести себя в потомстве, даже если помочь отдельным экземплярам выжить. Когда ваш мир погибнет, на его останках ОНИ создадут новый, ибо люди уже не будут ИМ мешать».
«Как они будут действовать?»
«Используя тех, чьи организмы когда-то стали приютом для ИХ прибывших из далекой галактики предков. Кто-то из вас помогает ИМ строить континуум, кого-то, чей поведенческий вектор создает ИМ препятствия, ОНИ уничтожают».
«Почему именно мы?»
«ОНИ слились с вами еще до Катастрофы, ИМ доступны ваш орган мышления и ваш наследственный код».
«На каком этапе они находятся?»
«ОНИ эволюционируют быстро, и строение цепочек становится все более сложным. Твое погибшее дитя первым могло ИМ воспрепятствовать, ибо она услышала ИХ пробуждение. Цепочка была элементарно проста — создание ситуации, гнев и жажда мести, рука, нанесшая удар».
«Боже мой, Таня, девочка моя!»
«Я был тогда еще очень молод, только увидел свет, мне нравилось восстанавливать в своей наследственной памяти знания ИХ предков и делиться с НИМИ своими идеями. Прошло время прежде, чем я вступил с НИМИ в противоборство».
«Почему ты решил помочь людям?»
«На языке чувств и образов моя мать объяснила мне, что ОНИ чужие, а мы, йети, и вы, люди, дети одной планеты».
«Но что ты мог сделать?»
«Силой своего разума я разрушал создаваемые ИМИ связи. Ты и твоя женщина стали для НИХ главной помехой, потому что слишком близко подошли к знанию. Я взял вас под свою защиту, но ОНИ крепли с каждым новым поколением, и цепочки ИХ становились все более сложными».
«Все верно, — думал Сергей, — считая нас виновниками своих бед, жители села забросали камнями наш с Халидой дом. Но в то время Рустэм Гаджиев еще был нашим другом, он не позволил разрушить базу, и тогда мутанты лишили его разума».
«Да, — подтвердил Вацако, — но для того, чтобы сделать его своим орудием, ИМ пришлось уничтожить его женщину и старых людей, чьим мнением он дорожил, — те воспротивились бы его поступкам. Но его самого оставили в живых, он был ИМ нужен, чтобы создавать для вас препятствия. И именно он должен был войти в контакт с главным звеном».
Сергей не понял, но внезапно похолодел от возникшего подозрения.
«Главное звено… я не понял, объясни».
«Ты боишься понять. ОНИ выстроили сложную цепь зависимости причины и следствия. Того, кто стал главным звеном, остановить могла одна лишь мать, давшая ему жизнь, и ОНИ погубили ее. Обуреваемый жадностью, он соединил звенья, чтобы дать начало континууму. В порыве жестокости он лишил жизни дитя твоей женщины. Горе делает мать уязвимой, я оказался бессилен ей помочь, и ОНИ погубили ее. Погубили и добрались до тебя, но ты под моей защитой, и сейчас рядом со мной тебе стало легче».
Сергей вдруг осознал, что боль в голове совершенно прошла, мысли прояснились, и физически он чувствует себя как никогда хорошо. Но горечь переполняла душу, жгла ее, как огнем.
«Женька, главное звено. Только Злата могла держать его в ежовых рукавицах, а когда она умерла… Мой племянник — хороший и тихий мальчик. Хороший мальчик, убивший Диану и отнявший этим жизнь у Халиды… и у меня. И это он привел убийц на плато и безжалостно перебил людей. Зачем?»
«Местные люди стали ИМ помехой, они замедляли скорость процесса, и те, кому предназначено было, пришли сюда убрать их с дороги. Каждый в ИХ цепи выполнил свое назначение».
«Назначение! — с болью думал Сергей. — Я много лет интересовался судьбой Тихомировых и Василия Щербинина, как носителей bacteria sapiens. Оба мальчика росли здоровыми и спокойными, их считали способными, даже талантливыми. Как и Женьку. Мой племянник, Николай Тихомиров, Василий Щербинин — каждый из них был звеном и, выполнив свое назначение, выпал из цепи».
«Ты прав, использованные звенья выбрасываются, цепь выстраивается заново. На следующем этапе иное главное звено служит ИХ основной цели — лишить мир случайных процессов и направить ход истории человечества в нужное ИМ русло. Только мне под силу разрушить континуум, только ты можешь мне помочь».
«Как? Я не понимаю тебя».
«Я не могу тебе это объяснить, мне даны знание, сила мысли и мощь разума, но я слеп и неподвижен, я не всегда могу сопоставить ИХ категории с теми, которыми пользуется человечество. Ты должен постичь это сам».
«Каким образом?»
«Моя мать тебе поможет, иди с ней».
Блестящий глаз Вацако обратился в сторону самки йети. Она проворчала что-то, но послушно потянулась к выходу. Спохватившись, Сергей повернулся к Шабне.
— Детка, ты пойдешь со мной?
Девочка отрицательно покачала головой и доверчиво прижалась к широкой груди мутанта.
— Иди, дядя, я подожду тебя с Вацако.
Йети старалась двигаться, как могла медленно, тем не менее, пытавшийся не отстать от нее Сергей устал и запыхался. Он обрадовался, когда великанша внезапно остановилась у скалы, из которой бил горячий ключ. Бежали минуты, а она стояла неподвижно, как статуя. Сергей подождал, потом опустился на широкий плоский камень и подставил ладонь под теплую струю воды, над которой поднимался молочно-белый пар. Йети все не двигалась, тогда он, прислонившись спиной к скале, закрыл глаза и прислушался к рождавшимся в мозгу мыслям.
«Предприимчивый Самсонов привез на это горное плато великое множество своих людей, но среди них нет носителей bacteria sapiens — все, кто оставался в совхозе, кроме малышки Шабны, были перебиты. Однако я чувствую, что тот, кто стал для них теперь главным звеном должен быть здесь — ведь именно отсюда начал расширяться континуум. Я должен его вычислить».
Легкий шорох заставил Сергея открыть глаза, он резко обернулся и на миг замер, потрясенный взглядом, устремленным на него с лица, напоминавшего уродливую маску. Лица? Нет, это был не человек — синий олень стоял рядом с ним и легонько постукивал по земле копытом. Самки йети нигде не было — неужели она могла так неслышно уйти? А синий олень стоял и смотрел.
«Я понял — вода Страны Синего Оленя! Именно она поможет им замкнуть континуум, я должен…»
Выстрелы и крики прервали течение его мыслей. Сергей не сразу осознал, где стреляют, а когда понял, то со всех ног кинулся туда, откуда доносился
