— Так что, дав Калатину по голове, я освободил тебя из-под его власти?
— Да. А когда он окончательно придет в себя, мы уже будем вне пределов действия его магии, — Гованон вздохнул. — Я никогда не думал, что мабден может обладать таким магическим даром.
— Таким же образом к Калатину вернулся и рог?
— Ну да. Так что от сделки с тобой я ничего не получил, Корум.
Тот улыбнулся и что-то извлек из-под плаща.
— Ничего, — согласился он. — А вот я приобрел нечто во время нашей последней встречи.
— Мой рог!
— Ну-ну, — сказал Корум. — Я-то помню, друг мой Гованон, как ты корыстен в сделках. Откровенно говоря, я считаю, что рог принадлежит мне.
Гованон с философским видом кивнул огромной головой.
— Это честно, — сказал он. — Ладно, рог твой, Корум. Кроме того, я потерял его по собственной глупости.
— Которой я бессознательно потворствовал, — уточнил Корум. — Так что позволь мне всего лишь одолжить у тебя рог, Гованон. Когда придет время, я верну его тебе.
— Это лучшая сделка, которую я заключил с тобой, Корум. Мне совестно.
— Итак, Гованон, что ты собираешься делать? Возвращаться на Ги-Бресейл?
Кузнец отрицательно помотал головой.
— Что меня там ждет? Похоже, мои интересы совпадают с твоими, Корум, ибо, если ты одолеешь Калатина и фой миоре, я навсегда освобожусь от необходимости служить этому колдуну. А если вернусь на свой остров, Калатин всегда снова найдет меня.
— Значит, ты с нами?
— Да.
Джери-а-Конел, нервничая, заерзал в седле.
— Прислушайтесь, — сказал он. — Они все ближе. Похоже, собаки нас почуяли. Думаю, что нам угрожает серьезная опасность, друзья мои.
Но Корум лишь рассмеялся.
— А я думаю, что нет, Джери-а-Конел. Во всяком случае, не сейчас.
— Почему? Прислушайся к их свирепому лаю! — Джери с отвращением скривил губы. — Будто волки гонят овец, не так ли?
И словно в подтверждение его слов, Амергин тихонько заблеял.
Корум снова засмеялся.
— Пусть они подойдут поближе. Чем ближе, тем лучше.
Он понимал, что не прав, держа Джери в таком напряжении, но не мог преодолеть искушения — Джери так часто мистифицировал его.
Они поскакали дальше.
Псы Кереноса настигали их. Когда они появились у них за спиной, Крэг Дон уже был виден, но беглецы понимали, что эти проклятые собаки мчатся быстрее, чем они. У них не было ни одного шанса, опередив собак, успеть добраться до семи каменных кругов.
Корум из-за плеча оглянулся на преследователей, надеясь увидеть доспехи, постоянно меняющие цвет, но их не было видно. Мелькали белые лица, красные глаза — егери-гулеги вели свору. Они обладали огромным опытом в этом деле, ибо из поколения в поколение были рабами фой миоре; они росли и воспитывались в восточных землях за морем, откуда фой миоре и двинулись в новый поход на Запад. Гэйнор потребовался фой миоре, чтобы возглавить войска, которые пешим порядком двинулись к Кер Махлоду (если они шли именно к нему), — конечно, он подчинился этому приказу против своей воли, и поэтому не участвовал в погоне. Оно и к лучшему, подумал Корум, снимая рог с перевязи и поднося к губам его резной мундштук.
— Спешите к Крэг Дону, — сказал он своим спутникам. — Гованон, возьми Амергина.
Кузнец снял с седла Корума обмякшее тело главного друида и легко вскинул его на могучее плечо.
— Но ты же погибнешь… — начал Джери.
— Этого не случится, — сказал Корум. — Не случится, если я буду точен в своих действиях. Идите. Гованон расскажет тебе об этом роге.
— Рога и рога! — воскликнул Джери. — Я сыт ими по горло. Рога, чтобы вызвать светопреставление, рога, чтобы призывать демонов, — а теперь рог, чтобы укрощать собак! Боги теряют воображение! — поделившись этим сомнительным наблюдением, он ткнул пятками коня и понесся к высоким камням Крэг Дона. Гованон не отставал от него.
Корум один раз дунул в рог, и, хотя псы Кереноса насторожили красные с кисточками уши, они продолжали мчаться за добычей — огромной сворой, во главе которой упорно держались как минимум два пса. Но гулеги на белесых лошадях, похоже, растерялись. Корум видел, что они отстали, хотя обычно держались сразу же за сворой.
Напав на след Корума, псы взвыли от восторга и, чуть сменив направление, кинулись к нему сквозь снежные заносы.
Корум второй раз дунул в рог, и в желтых горящих глазах псов, которые он уже видел перед собой, появилось растерянное и удивленное выражение.
Взвыли и другие рога, ими гулеги в панике отзывали собак, ибо они знали, что их ждет, если рог прозвучит в третий раз.
Псы Кереноса были так близко от Корума, что он чувствовал их жаркое зловонное дыхание.
И вдруг они разом остановились и, повизгивая, начали неохотно отступать через снежные завалы к гулегам, те поджидали их.
И когда псы Кереноса бросились вспять, Корум в третий раз дунул в рог.
Он увидел, как гулеги схватились за головы. Он увидел, как они начали падать с седел. Он понял, что все они погибли, ибо третий звук рога всегда убивал их: этим карающим звуком Керенос наказывал тех, кто медлил подчиняться ему.
Псы Кереноса, для которых последним указанием был приказ возвращаться, потрусили к трупам гулегов. Корум лишь присвистнул про себя и, засунув рог за пояс, неторопливой рысью поскакал к Крэг Дону.
*
— Возможно, это и святотатство, но тут самое подходящее место, где его можно пристроить, пока мы обсудим наши проблемы, — Джери посмотрел на Амергина, который лежал на большом каменном алтаре во внутреннем круге каменных колонн.
Уже стемнело. Жарко пылал костер.
— Не могу понять, почему он ест только овощи и фрукты, что мы прихватили с собой. Словно и внутренности у него стали как у овцы. Корум, если так будет и дальше, мы доставим в Кер Махлод лишь труп верховного короля.
— Ты как-то говорил, что можешь проникнуть в глубины его сознания, — вспомнил Корум. — Это в самом деле возможно? В таком случае мы, наверное, сможем понять, как помочь ему.
— Да, с помощью своего кота-малыша я попробую этим заняться. Но потребуется много времени и сил. Сначала я поем.
— Сколько угодно.
Насыщаясь, Джери-а-Конел скормил своему коту почти столько же еды, сколько съел сам. Коруму и Гованону досталась лишь малая доля от его трапезы, а бедный Амергин вообще ничего не ел. Их запасы сушеных овощей и фруктов подходили к концу.
Сквозь просветы в облаках выглянула луна, и ее бледные лучи упали на алтарь и на овечью шкуру, которая поблескивала в этом свечении. Затем луна снова скрылась, и теперь на древние камни падали лишь красноватые блики мерцающего костра.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
