«Все, кроме Марьотто. Иначе и быть не могло».
Эти вести привез Баилардино. Он же сообщил, что найдено тело Фердинандо. Кузен Бонавентуры так и не добрался до маленького Детто — он попал в ловушку, которую за несколько минут до него так счастливо обошел Пьетро. Установили, что Фердинандо умер не оттого, что рухнул на дно ямы, а оттого, что сверху на него упал конь и раздавил его. Ужасная смерть.
«Это я виноват. Почему я его не предупредил? Я же знал о ловушке, но мне и в голову не пришло предупредить Фердинандо. Это я виноват…»
Позади Пьетро открылся люк, и кто-то поднялся на крышу. По шагам юноша сразу определил, кто именно. Башенка скрывала Пьетро, и он счел за лучшее не высовываться.
— Дивная ночь, — провозгласил Кангранде. — Как ты себя чувствуешь?
В первую секунду Пьетро подумал, что Скалигер обращается к нему. Затем услышал Катеринин голос.
— Устала ужасно. Теперь моя рука будет под стать Тарватовой шее.
Пьетро выглянул из своего укрытия и увидел брата и сестру. Даже после всего, что случилось за день, даже с перевязанной и пахнущей целебным бальзамом рукой донна да Ногарола была столь же прекрасна, сколь и в момент их первой встречи. Она переоделась в обычное платье — край подола тихонько шуршал по черепице. Кангранде тоже был в чистой одежде, хотя лицо его оставалось неестественно темным из-за водостойкой краски.
— А как чувствует себя второй сын Баилардино?
— С ребенком все будет хорошо.
— Морсикато, конечно же, велел тебе лежать.
— Да, он рекомендовал полный покой. Но какой тут может быть покой, когда бред графа слышен даже в моей опочивальне?
— И ты решила заняться мною.
— Тарват любезно согласился посидеть с графом и попытаться усмотреть в его виденьях хоть какой-то смысл. Он полагает, что умирающие иногда способны пророчествовать. О Патино есть новости?
— Есть. Следы ведут в Чио, где он продал коня Монтекки и купил другого. Еще одно доказательство невиновности бедняги Капуллетто. Патино, похоже, держит путь в Венецию. Там он сможет сесть на любой корабль и отправиться куда вздумается. Мои люди уж постараются ему помешать.
«Интересно, Скалигер опять меня отправит ловить Пугало? Теперь, когда известно его имя, охота, пожалуй, увенчается успехом. Вдобавок Монтекки и Капуллетто придется ссориться без меня».
Помимо этих мыслей в мозгу Пьетро вертелась и еще одна. Вот почему следующие слова Скалигера так поразили юношу.
— По-моему, Пьетро что-то подозревает.
— Наверно, наши с ним подозрения совпадают, — отвечала Катерина. — Впрочем, вряд ли он знает о твоем вероломстве все, что следует знать. Начнем?
Кангранде обнажил меч, принадлежавший когда-то его отцу, и принялся точить лезвие о небольшой точильный камень.
— А ничего, что ты ранена?
— Ничего; зато на душе у меня никогда еще не было так спокойно.
— Чего не скажешь обо мне. Ладно, у тебя ожоги, у меня угрызения совести — пожалуй, мы в одинаковом положении.
— Твои угрызения, в отличие от моих ожогов, не заметны взгляду. Самое время обнажить их.
Кангранде откинул голову.
— Значит, дуэль! Прекрасно! Поскольку ты меня вызвала, я имею право выбирать оружие. Я выбираю Правду.
— Да неужели! Пожалуй, стоит сходить за Пьетро. Ему твоя правда наверняка будет в диковинку.
— Давай начинать. Итак, что тебе известно о моих шпионах и что неизвестно?
Катерина вскинула брови.
— Мне известно, что ты нанял информаторов. Ты никогда еще не был так хорошо осведомлен, как в последние несколько месяцев.
Кангранде погрозил сестре пальцем.
— Верно. А задумывалась ли ты, каким образом я получаю сведения? От кого?
Казалось, даже луна померкла, когда с уст донны сорвалось его имя. Голос был глухой, и Пьетро в своем укрытии покраснел от стыда.
— Верно, от Пьетро, — подтвердил Кангранде. — Ты думала, мы в ссоре, и думала, что знаешь причину. А на самом деле я дал Пьетро задание. Он отправился на поиски, в лучших рыцарских традициях. Тарват был его глазами, Пьетро же переправлял сведения мне.
— Понятно. Жаль, что Пьетро не располагал всей информацией. Однако сегодня вас видели сражающимися бок о бок. Как этот факт повлияет на вашу мнимую вражду?
— Все решат, что мы оказались вместе по стечению обстоятельств, что мы оба лишь хотели спасти твоего ребенка. Не секрет, что Пьетро в тебя по уши влюблен. Его щенячий восторг просто-таки бросается в глаза. — (Пьетро покраснел еще гуще.) — Я сделаю ему публичное внушение, и он отправится назад в Равенну. По-моему, он уже вжился в роль страдальца.
Пьетро так и подскочил. Он-то не сомневался, что после сегодняшнего вернется в Верону, будет увенчан славой, со всеми вытекающими последствиями.
— Вижу, придется повлиять на ваши отношения. Вот не думала, что Пьетро — во многом плод твоих трудов, — усмехнулась Катерина.
— Ну, знаешь, ты тоже руку приложила. Но речь не об этом. Каким образом ты собираешься влиять на наши с ним отношения?
— Каковы были твои распоряжения в Кальватоне?
Нахмурившись, Кангранде положил меч на парапет. Катерина не отставала.
— Ты сам установил правила, сам выбрал оружие. Поздно идти на попятный.
— Да, верно. — Кангранде возвел очи горе и вздохнул. — Я приказал устроить погром. Я велел насиловать женщин, бить детей, пытать мужчин, а потом уничтожить их всех. Я бросил клич «Даешь резню!». Печать действительно была моя.
— Зачем? — воскликнула Катерина, словно прочитав мысли Пьетро.
— Ну, это же очевидно. Иметь репутацию тирана почти столь же важно, сколь иметь репутацию милостивца. Возьми хоть Цезаря. А лучше Суллу.
— Ты ведь наказал своих германцев за неповиновение.
— Разумеется! Не мог же я допустить, чтобы на моей репутации осталось такое пятно. Жаль, верные были наемники. Это все, что ты хотела выяснить, милая? Может, лучше пойдешь спать?
— О, ты сразу видишь открытый гамбит.
— Как? По-твоему, я простукиваю стены в поисках лаза? А ты сразу применяешь оружие осажденных?
— Если надо. Но, пожалуй, я бы сумела найти подземный ход. Оставим метафоры. Лучше поговорим о мавре. Помнишь, сразу после того, как ты отдал мне Ческо, я призвала аль-Даамина, чтобы он составил гороскоп? В Венеции на мавра и Игнаццио напали. Это дело рук графа?
— Конечно нет. До сегодняшнего дня наш милый граф понятия не имел о твоей любви к астрологии.
— Кто же тогда, по-твоему, подослал убийц к астрологам?
Кангранде пожал плечами.
— Это могли сделать только два человека.
