— Конечно нет. До сегодняшнего дня наш милый граф понятия не имел о твоей любви к астрологии.
— Кто же тогда, по-твоему, подослал убийц к астрологам?
Кангранде пожал плечами.
— Это могли сделать только два человека.
— Сомневаюсь, чтобы твоя жена знала достаточно об аль-Даамине; тем более не могла она знать, что он едет в Виченцу.
— Отлично! — Кангранде хлопнул в ладоши. — Кэт, не ожидал от тебя такой догадливости. Ладно, признаюсь — это я пытался их убить.
Катерина прищелкнула языком.
— После того, как Тарват оказал тебе любезность — открыл твой гороскоп в день твоего совершеннолетия!
— Да, вот такой я неблагодарный.
— И все же мавр до сих пор жив. А ведь у тебя наверняка было немало возможностей убить его.
— Верно. Однако после того, как мавр составил гороскоп Ческо, опасности он больше не представлял. Напротив, время от времени был очень полезен.
— Еще бы. А теперь я перейду к предмету куда более важному.
— Хочешь спросить о Джованне?
— Пока нет. Я хочу спросить о Морсикато. Хочу знать, что на самом деле произошло, когда вы с ним спешили к карете.
Кангранде нехорошо усмехнулся.
— Кэт, ты прирожденный инквизитор… Я отвлек Морсикато, затем ударил по голове. Он уверен, что я спас ему жизнь.
— Значит, не было никаких разъяренных падуанцев?
— Не говори ерунды. Я должен был защитить Джованну. Тогда я думал, что только Морсикато знает о ее роли в нападении на Ческо.
Пьетро похолодел.
«Он пытался убить и Теодоро, и Морсикато! Поверить не могу!»
— А когда ты выяснил, что мы все тоже подозреваем Джованну, ты решил помиловать Морсикато. Действительно, что за прок от его смерти, если мы в курсе. Странно другое — почему ты не убил его сразу.
— Предусмотрительность, Кэт, обычная предусмотрительность, — пожал плечами Кангранде.
— Да, предусмотрительность — качество полезное. Из предусмотрительности ты сослал верного Пьетро в Равенну и держал его там, пока он тебе не понадобился? Интересно, сколько еще милых сюрпризов ты припас?
Глаза Скалигера сверкнули, даже едва не засветились, как у кота.
— Джованна — моя жена.
— А я твоя сестра, — парировала Катерина. — Поэтому доктору дарована жизнь. Ты не можешь допустить, чтобы о Джованне злословили; ты также не можешь избавиться от меня. Не было никакого смысла убивать Морсикато, если мы все знали. Но признайся: а Пьетро ты бы убил, если бы он догадался о кознях Джованны?
Пьетро подался вперед, забыв об усталости. Кангранде тряхнул головой, словно муху отгонял.
— Давай, братец! Откройся, Великий Пес, Борзой Пес, — подначивала Катерина. — Неужели тебе самому не надоело молчать? Ты отлично изображаешь раскаяние и милосердие, но сегодня придется признать, что ты лишен и того и другого. Сегодня ночь правды.
Кангранде отвернулся, плечи его поникли. Пьетро услышал бормотание, совсем не характерное для Кангранде, отлично владеющего голосом:
— Разве? Разве я лишен способности раскаиваться и быть милосердным?.. Ладно, выпустим демонов. Ведь скоро Иванов день. — Кангранде смотрел на крыши, склонив голову набок. — Разумеется, я бы убил Пьетро. И его отца, даже если бы это означало, что великая «Комедия» останется незаконченной. Джованна — моя жена. Я не задумываясь избавился бы от сотни добрых друзей, лишь бы спасти ее репутацию.
— Значит, ради репутации! — воскликнула Катерина. — Не ради любви!
— Жена Цезаря должна быть вне подозрений.
— Ты же сам ее подозревал.
Кангранде расхохотался.
— Подозревал! Я не подозревал — я знал наверняка. Я знал об этом два последних года. Ясно было, что кто-то открыл дверь лоджии и выпустил Патино. Пьетро еще понять не мог, как это Патино так быстро добрался до площади.
«Он знал, даже тогда знал. Он внушил мне, что предатель — Туллио, единственный человек, имевший ключи и доступ к печати Кангранде».
Пьетро вспомнил строки из письма Кангранде: «Что касается моей личной печати, кроме меня доступ к ней был только у одного».
Помимо этого одного была еще и одна — жена Кангранде. Джованна, носившая на поясе ключи от всех комнат в палаццо.
Катерина воззрилась на брата.
— Ты отослал Пьетро, чтобы он выслеживал Патино.
— Ну да.
— А других причин разве не было?
Улыбка Кангранде стала шире.
— Надо бы нам почаще играть. Не ожидал, что это так занятно.
— Отвечай!
— Были, были и другие причины. Пьетро поставил вопрос, на который я не мог ответить. Пьетро сделал правильные выводы из очевидного, а значит, рано или поздно пришел бы к неизбежному заключению. Чтобы отвести подозрения от Джованны, я переложил вину на дворецкого. — Кангранде прищелкнул языком. — Бедный Туллио никогда не простит мне своего изгнания, которое длится до сих пор. Но страдаю и я. Преданному слуге сложно найти достойную замену. По крайней мере, я отослал его в такое место, откуда в любой момент могу вызвать обратно, а не умертвил, как собирался.
Пьетро била крупная дрожь.
«Боже правый, что он такое говорит?»
— Правнучка Фридриха — подходящая пара для тебя, — подытожила Катерина. — Выходит, незадолго до Палио твоя жена и граф наконец договорились. Однако Джованна должна была дать тебе понять, против кого ты на самом деле играешь. Поэтому она подкупила прорицательницу?
— Полагаю, да. Прорицательница вещала словами моей жены — по крайней мере некоторые фразы никто, кроме Джованны, не измыслил бы. Помню, какое у Джованны было лицо во время пророчества. Отдельные пункты несказанно ее удивили. Пожалуй, бедная девушка действительно обладала даром предвидения. — Кангранде пожал плечами, желая показать, как мало ему до этого дела. — Теперь уже не узнать. О прорицательнице позаботились грумы Джованны — те самые, что так опрометчиво погибли сегодня ночью.
— Забота выражалась в том, что они повернули голову покойной задом наперед? Похвальная эрудиция для людей столь низкого звания.
— Данте назвал это contrapasso. Помнится, он как раз накануне убийства читал в суде о наказаниях, которые ждут прорицателей в аду.
— Ты сказал, тебе жаль, что грумы убиты. А как же жена Цезаря?
— Именно. Никаких свидетелей. Неплохой девиз, да? Я опасался, что один из грумов раскроет рот, прежде чем отдаст богу душу. Видишь ли, я не понимал, что кульминационный момент в нашей войне наступит сегодня ночью.
— А где сейчас твоя бесценная жена? Может Ческо спокойно спать в комнате Детто или ему грозит кинжал в сердце?
