Грам фыркнула в ответ и сказала:
— Да, вроде этого. Ну, джентльмены, прошу извинить меня… А тебе, Джонни, тоже нечего здесь задерживаться.
И она поднялась к себе.
Продавец засмеялся и опять затрещал колодой. На этот раз громче. Не знаю, этот ли звук меня напугал, или тринадцать кружков серебра, или что-то еще. Не желая оставаться у него за спиной, я обошел стол. Он увидел мое лицо и, усмехнувшись, сказал:
— Сынок, у тебя такой вид, будто ты веришь в дьявола и думаешь, что я — это он и есть. Угадал?
— Нет, сэр, — ответил я, но, видимо, без особой твердости.
Грамп громко расхохотался, а был он из тех людей, которые редко смеются громко.
— Ну, ты и удивил меня, Джонни, — сказал он. — Будь я проклят, но ты, похоже, и впрямь веришь в это! — И он снова рассмеялся.
Чарли Брис посмотрел на него, мерцая глазами, и спросил:
— А ты веришь?
— Хватит об этом, Чарли. Не вбивай в голову парнишке всякие глупости. — Грамп оглянулся, чтобы убедиться, что Грам ушла. — Не хочу, чтобы он вырос суеверным.
— Все суеверны, более или менее, — ответил Чарли.
Грамп покачал головой.
— Только не я.
— Тебе так кажется. Готов держать пари: если копнуть поглубже, ты такой же, как все.
Грамп нахмурился.
— Держать пари? Каким это образом?
Продавец опять затрещал картами и положил колоду на стол. Затем взял со стола «колеса», вновь их пересчитал и сказал:
— Ставлю тринадцать долларов против твоего одного: ты побоишься доказать делом, что не веришь в дьявола. Эти тринадцать «колес» серебра тому доказательством.
Грамп снова достал бумажник, вынул оттуда долларовую банкноту и положил ее рядом с «колесами» продавца.
Чарли Брис вытащил из кармана авторучку, ту самую, которой Грамп подписывал заказ на семена. Я хорошо запомнил ее, ведь это была одна из первых авторучек, которые я увидел в жизни, и она меня сильно заинтересовала.
Чарли Брис вручил авторучку Грампу, достал из кармана незаполненный бланк заказа, перевернул его чистой стороной вверх и положил на стол перед хозяином дома.
— Пиши, — сказал он. — «За тринадцать долларов я продаю свою душу». И поставь подпись.
Грамп засмеялся и начать писать, сначала быстро, но потом его рука стала двигаться все медленнее, медленнее и наконец остановилась; со своего места я не мог разглядеть, что он успел написать.
Он посмотрел через стол на Бриса и сказал:
— А что, если?..
Посмотрел на бумагу, на деньги, лежащие на столе: четырнадцать долларов — тринадцать серебряных и один бумажкой.
На его губах мелькнула бледная тень улыбки.
— Забирай деньги, Чарли. Ты выиграл.
На этом все кончилось. Продавец засмеялся, сгреб деньги, и Грамп пошел провожать его на железнодорожную станцию.
Но только после этого случая Грамп сделался другим человеком. О, в покер он играл, как и прежде, — этого «перемена» не коснулась. Даже после того, как он начал по воскресеньям регулярно ходить с Грам в церковь и в конце концов стал членом приходского совета, он продолжал играть в карты, а Грам продолжала пилить его по этому поводу. Он и меня научил играть, хотя она была против.
Мы никогда больше не видели Чарли Бриса; может, он делал теперь свой бизнес в других местах или вообще поменял работу. И до самого дня похорон Грампа, а было это в 1913-м, я не знал, что Грам в тот вечер слышала весь разговор Бриса со своим мужем, включая пари, которое они заключили; оказывается, к этому моменту она еще не поднялась к себе наверх, а наводила порядок в бельевом чулане. Она рассказала мне об этом на обратном пути с похорон, десять лет спустя.
Помню, я спросил, вмешалась бы она и остановила бы Грампа, соберись он поставить подпись. Она улыбнулась и ответила:
— Он не подписал бы, Джонни. Но если б даже и подписал, это не имело бы никакого значения. Существуй дьявол на самом деле, Бог не позволил бы ему в замаскированном виде шататься среди людей, искушая их таким образом.
— А ты бы подписала, Грам? — спросил я.
— Тринадцать долларов за то, чтобы написать на клочке бумаги этакую глупость, Джонни? Конечно, подписала бы. А ты нет?
— Не знаю, — ответил я.
С тех пор прошло много лет, но я по-прежнему не знаю ответа на этот вопрос.
Шутка
Высокий мужчина в зеленом костюме с блестками протянул руку через прилавок.
— Джим Грили, — представился он. — Компания «Забавные новинки».
Продавец сигар принял протянутую руку и конвульсивно дернулся. Что-то непонятное с писком стало биться в его ладонь, причем довольно болезненно.
Высокий мужчина разразился жизнерадостным смехом.
— Игрушечная пискля. — Он повернул руку ладонью к своему собеседнику, демонстрируя маленькую металлическую штуковину. — Вибрирует при рукопожатии. Прелесть, правда? Одно из наших лучших изделий. Дайте-ка мне четыре тех, что покрепче, которые пара за четвертак. Спасибо.
Он положил на стойку полдоллара и, пряча улыбку, принялся раскуривать сигару, наблюдая за тем, как продавец тщетно пытается оторвать монету от прилавка. Затем Грили со смехом положил на прилавок другую монету — на этот раз самую обыкновенную, — а первую оторвал с помощью специального маленького ножа, прикрепленного к цепочке для часов.
— Новинка, но очень перспективная. Смех — дело хорошее, вы согласны? «Все за шутку!» — таков девиз нашей компании и мой лично. Я торгую новинками.
— Меня не интересует… — начал продавец сигар.
— Да не бойтесь, не пытаюсь я вам ничего всучить, — сказал мужчина. — Я торгую оптом. Просто сам тащусь, демонстрируя наши штучки. Уверяю вас, на них стоит взглянуть.
Он выдул кольцо сигарного дыма и зашагал к конторке отеля.
— Двойной с ванной, — сказал он клерку. — Там должно быть забронировано… Джим Грили. Вещи скоро доставят со станции, а моя жена прибудет чуть позже.
Он достал из кармана авторучку, отвергнув предложенную клерком, и заполнил бланк. Чернила были ярко-голубые, но когда спустя несколько мгновений клерк хотел убрать заполненный бланк, бумага оказалась девственно чистой. Хорошая получилась шутка. Объясняя клерку, в чем дело, и заполняя новую карточку, Грили от души веселился, заодно радуясь удачной рекламе, которую сделал своей компании.
— Оставьте ключ в ящике. Я не буду сейчас подниматься. Где тут у вас телефон?
Он направился к ряду телефонных кабин и набрал номер. Ответил женский голос.
— Это полиция, — с хрипотцой произнес он. — У нас есть сведения, что вы сдаете комнаты преступникам. Это правда?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
