— Вы сдаёте… комнаты, пудьте мюбезны?
Она была хороша, так же хороша, как ему запомнилось с прошлого приезда месяц назад. Поколебавшись, она ответила:
— Ну да, но, боюсь, я не смогу показать вам их сегодня вечером. Я ожидаю друга и сейчас занята.
Он снова поклонился и сказал:
— Что же, бадам. Я еще вернус.
И потом вскинул подбородок. Маска сползла на лоб, и он сдернул ее вместе со шляпой.
Ухмыляясь от уха до уха, он начал говорить… Ну, это не имеет значения, что именно он говорил, поскольку Мари Райме вскрикнула и упала, превратившись в безвольную груду алого шелка, розовой плоти и золотистых волос.
Ошеломленный, Грили уронил вывеску, которую все еще держал в руке, и наклонился над женщиной.
— Мари, дорогая, какого… — начал он, но тут же выпрямился и закрыл дверь.
Потом снова наклонился и, вспомнив, что у нее слабое сердце, приложил руку туда, где оно должно было биться. Должно было, но не билось.
Нужно как можно быстрее убираться отсюда. Имея в Миннеаполисе жену и ребенка, он не мог себе позволить… Да, нужно смываться.
Все еще в шоке, Грили вышел за дверь.
В парикмахерской было темно. Он остановился у двери. Поверхность темного стекла, на которой мерцал отблеск уличных огней, была одновременно и прозрачной, и зеркальной. Глядя на нее, он увидел три вещи.
В стекле, как в зеркале, отразилось его лицо, и оно выглядело… просто жутко. Ярко-зеленое, с тщательно подведенными тенями, делавшими его похожим на лицо ходячего трупа, упыря с запавшими глазами, щеками и голубыми губами. Ярко-зеленое лицо над зеленым костюмом и броским красным галстуком — грим, который опытный в этом деле парикмахер, видимо, наложил, пока клиент дремал…
И записка, пришпиленная к двери парикмахерской с внутренней стороны, написанная на белой бумаге зеленым карандашом:
ЗАКРЫТО
Дейн РаймеМари Райме, Дейн Райме, тупо подумал Грили. Сквозь стекло, внутри темной парикмахерской, он смутно различил… одетую в белое фигуру коротышки-парикмахера, свисающего с люстры и медленно поворачивающегося — вправо-влево, вправо-влево…
Рыбья доля
Свою русалку Роберт Палмер встретил однажды ночью на берегу океана где-то между Майами и мысом Код. Он проводил неподалеку время с друзьями, и, когда все отправились отдыхать, он, поскольку сна не было ни в одном глазу, решил пойти прогуляться по берегу, ярко освещенному лунным светом. Обогнул изгиб береговой линии и… Там он ее и нашел. Она сидела на чуть выступающем из песка бревне и расчесывала свои длинные черные прекрасные волосы.
Роберт знал, конечно, что русалок на самом деле не существует, — но тем не менее она была здесь. Он подошел поближе и за несколько шагов до нее громко откашлялся.
Испуганным движением она перекинула назад волосы, закрывающие лицо и грудь, и он увидел, что ее красота превосходит все на свете каноны — и существовавшие, и тем более существующие.
В первый момент во взгляде ее устремленных на него, широко распахнутых темно-голубых глаз отразился испуг.
— Ты человек? — спросила она.
У Роберта по этому поводу не было никаких сомнений; он заверил ее, что да, так оно и есть.
Испуг исчез из ее взгляда, она улыбнулась.
— Я слышала о людях, но никогда не встречала ни одного. — Она сделала жест, приглашая присесть его рядом с ней на бревно.
Роберт без колебаний уселся. Они разговаривали без умолку, а спустя какое-то время он обнял ее. Но русалка сказала, что ей надо обратно в море. Тогда он поцеловал ее, пожелал доброй ночи, и она обещала встретиться с ним на том же месте в тот же час завтра.
Когда он вернулся в дом своих друзей, его распирало от счастья. Он влюбился.
Три ночи подряд он встречался с нею, и на третью ночь признался в любви, сказал, что хочет на ней жениться… хотя с этим, по-видимому, возникнет некоторая проблема…
— Я тоже люблю тебя, Роберт. И проблема, которая волнует тебя, разрешима. Я обращусь к Тритону.
— Тритону? Кажется, я слышал это слово, но…
— Это морское божество. Обладая магической силой, он может кое-что изменять таким образом, чтобы мы могли выходить замуж. И потом он поженит нас. Ты хорошо плаваешь? На встречу с ним нам придется плыть. Ведь тритоны никогда не выходят на берег.
Он заверил ее, что превосходно плавает, и она пообещала, что встреча с Тритоном состоится ближайшей ночью.
Он вернулся в дом своих друзей в состоянии восторга. Он не знал, что сделает Тритон — превратит ли его возлюбленную в человеческое существо или его самого в существо водное, — но это Роберта не волновало. Он уже настолько потерял голову от любви, что важным казалось одно — лишь бы оба они стали одной породы и смогли пожениться. А как, в какой форме, — ему было все равно.
На следующую ночь — ночь их свадьбы — она ждала его на том же самом бревне.
— Садись, — сказала она. — Когда Тритон появится, он протрубит в свою раковину.
Так они и сидели, обнявшись, пока не услышали, как над водой летит трубный зов раковины. Роберт быстро разделся и на руках внес русалку в воду. Они поплыли и скоро добрались до Тритона. Чтобы не утонуть, Роберту приходилось безостановочно работать руками и ногами.
— Вы хотите воссоединиться в браке? — спросил он.
И Роберт, и русалка ответили утвердительно.
— В таком случае объявляю вас мужем и женой.
В тот же миг Роберт почувствовал, что ему больше не нужно работать руками и ногами. Делая волнообразные движения сильным хвостом, он легко удерживался на воде. Тритон снова протрубил в свою раковину — на таком расстоянии этот звук буквально оглушал — и уплыл.
Роберт плыл рядом с женой, обнимая и целуя ее. Однако он чувствовал — что-то идет не так. Поцелуи явно доставляли ему удовольствие, но настоящего возбуждения не было, как не было и шевеления плоти, которое возникало, когда он целовал ее на берегу. Внезапно он осознал, что у него и паха как такового больше не существует.
— Но как?.. — спросил он. — Я имею в виду, дорогая, как мы?..
— Будем размножаться? Очень просто, дорогой, и совсем не тем грязным способом, что наземные создания. Видишь ли, русалки не только млекопитающие, но и яйцекладущие. Когда придет время, я отложу яйцо, из него вылупится наш ребеночек, и я буду выкармливать его. Твое участие…
— Да? — с тревогой спросил Роберт.
— …будет состоять ровно в том, что и у других рыб, дорогой. Ты просто проплывешь над яйцом и оплодотворишь его. Ничего больше.
Роберт застонал и сразу же решил утопиться: выпустил из рук новобрачную и стал погружаться в пучину моря.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
