этого часто забывают, что население любой страны живет и удовлетворяет свои потребности за счет продукта не текущего, а прошлого труда. Оно потребляет то, что уже произведено, а не то, что еще находится в стадии производства. А из уже произведенного продукта лишь часть выделяется на содержание производительного труда, количество которого не бывает и не может быть больше указанной доли продукта (каковая и составляет капитал страны), обеспечивающей работников пищей, материалами и орудиями производства.» / Там же. С. 159–160. Подчеркнем, главный недостаток этих положений заключается в том, что их автор отождествлял капитал с вещественным фактором производства и с предметами потребления, предназначенными для производительных работников. Исходя из этих общеэкономических условий всякого производства, он считал, что производственная деятельность ограничивается размерами капитала. В действительности же промышленный капитал есть исторически определенное производственное отношение, присущее лишь буржуазному обществу. Только в этом обществе производственная деятельность ограничивается размерами капитала, ориентированного на производство прибавочной стоимости, максимизацию прибыли. Заметим также, что натуралистическая трактовка капитала отразилась и на авторском понимании структуры производительных сил (труд, силы природы, инструменты, машины). Как известно, если рассматривать процесс производства с точки зрения его результата – общественного продукта, то производительные силы представляют собой совокупность двух взаимодействующих факторов: личного и вещественного, т. е. людей, затрачивающих свою рабочую силу, и средств производства. Поэтому они включают в себя не только людей, приводящих в движение средства труда (машины, инструменты и т. п.), но и предметы труда (материалы, по терминологии автора), из которых изготовляется данный продукт. Разумеется, распределение последнего осуществляется двояким путем: одна его часть предназначается для производительного потребления, другая – для личного (причем не только производительных работников, а всего населения страны). Благодаря такому распределению создаются экономические основы для дальнейшего развития общества, в том числе и капиталистического.
69
Там же. С. 165–166. Естественно, всякое приращение капитала ведет к расширению производства, росту дополнительной занятости, совокупного продукта, производительности труда, и как следствие, общественного богатства. Но как мы увидим ниже, отсюда вовсе не следует, что эти процессы всегда способствуют обогащению трудящегося класса.
70
«Если бы каждый расходовал на удовлетворение своих личных потребностей все, что сам производит, а также весь доход, полученный им от того, что произведено другим, то капитал не мог бы возрастать. Весь капитал, за ничтожным исключением, первоначально возник как результат сбережения.» / Там же. С. 166. Как видим, автор придерживается традиционного подхода, игнорировавшего социально-экономическую природу накопления капитала.
71
Там же. С. 166–167. Поясняя суть сбережения, Дж. С. Милль далее писал: «В примитивном обществе, в котором господствует насилие, постоянно случается, что капиталом владеет не тот, кто его накопил, а тот, кто, будучи сильнее или принадлежа к более могущественной общине, присвоил его себе посредством грабежа. Но даже и при общественном строе, обеспечивавшем защиту собственности, увеличение капитала долгое время обычно происходило за счет лишений, которые, в сущности, равнозначны сбережениям, хотя их не принято так называть, поскольку они не являются добровольными. Подлинными производителями были рабы, вынужденные производить столько, сколько можно было заставить их сделать это силой, и потреблять не больше того, сколько допускали корыстолюбие или обычно очень слабое чувство сострадания их надсмотрщиков. Однако этот вид принудительного сбережения не привел бы к увеличению капитала, если бы часть его не была вторично добровольно сбережена рабовладельцем. Если бы он употреблял на удовлетворение своих личных потребностей все, что он принудил рабов произвести сверх выделенного для их потребления, он не увеличил бы свой капитал и не был бы в состоянии содержать большее число рабов. Вообще содержание какого бы то ни было числа рабов предполагает уже предварительно сделанное сбережение, заблаговременное создание запаса, по крайней мере пищи. Однако такого рода сбережение, очевидно, не являлось результатом лишений, добровольно принятых на себя хозяином; вероятнее всего, это были сбережения самих рабов, произведенные, пока они еще были свободными, и доставшееся в виде добычи завоевателям, обративших побежденных в рабство.» / Там же. С. 167.
Отсюда видно, что, рассматривая капитал как вечное явление, присущее любому обществу, Дж. С. Милль выдвинул положение, согласно которому надо различать два вида накопления капитала: 1) первоначальное (насильственное), обусловленное присвоением (а стало быть, отчуждением) капитала посредством грабежа, происходившего как в период разложения первобытного (примитивного, по терминологии автора) общества, так и в период возникновения рабовладельческого общества; 2) добровольное, связанное с «лишениями», т. е. ограничениями личного потребления, равнозначных по своей сути сбережениям. Описывая процесс осуществления таких сбережений как акт «добровольного пожертвования», автор не привел ни одного сколько-нибудь весомого аргумента, выходящего за рамки традиционных представлений о главном источнике происхождения капитала, утвердившихся в буржуазной политической экономии. Заметим, такое описание всецело соответствовало внеисторической, лишенной социальной определенности, вещной трактовки капитала, которой придерживался Дж. С. Милль.
72
Там же. С. 167–168. «Хотя сам термин «сбережение» не бесспорен, – пояснял далее автор, – нет другого термина, против которого не было бы столько же возражений. Потреблять меньше, чем произведено, – значит сберегать, в чем и состоит процесс возрастания капитала, хотя при этом абсолютный объем потребления необязательно сокращается. Вовсе не следует до такой степени рабски придерживаться узкого значения слова, чтобы лишить себя возможности употреблять термин «сбережение» в указанном смысле; надо лишь помнить, что кроме сокращения потребления, есть и другой способ увеличения капитала, а именно увеличение производства.» / Там же. С. 168.
73
«Слово «сбережение» отнюдь не означает, что сбереженное не потребляется, не означает оно даже и того, что его потребление непременно откладывается на более поздний срок. Оно подразумевает лишь то, что если сбереженное потребляется немедленно, то потребителем является не тот, кто осуществил сбережение. Если сбережение отложено для будущего использования, оно считается припрятанным. И. пока остается таковым, оно не потребляется вовсе. Но когда сбережение используется в качестве капитала, оно потребляется целиком, хотя и не самим капиталистом.» / Там же. Нетрудно видеть, что первое положение ошибочно, ибо потребителем сбережения может быть и тот, кто его осуществил (речь в данном случае идет о предметах потребления). Что же касается второго положения, то оно верно: производительное потребление накопленного (сбереженного) капитала действительно осуществляется наемными рабочими.
74
Там же. С. 168–169. В повседневной жизни «люди видят лишь небольшую часть следствий, проистекающих из сбережения или расходования; люди не задумываются над теми последствиями того и другого, которые не бросаются им в глаза. Глаз прослеживает путь сбережения, пока оно не попадает в воображаемый железный
