второй, с которым его взяли, хотя и был зомбяком, но выглядел куда свежее. Он был абсолютно безвредным, послушно, как телок, шел на веревке за Карасиком. Со слов Вени, их заметили возле танка, затем «пасли» до норы, собранной из кучи веток и бревен, где и взяли. Старик что-то пытался сделать. Как будто током шарахнул Чирика, но после того, как Стас навел ствол на зомбяка, старик заголосил и перестал сопротивляться. Веня с похабной ухмылочкой говорил, что у старика с этим «безобидным» типа любовь была, подмигивал и раскрытой ладонью постукивал по кулаку, вызывая тем самым шлепающий звук.
Жорику так совсем не казалось. Жизнь в старике едва теплится. Его даже допрашивать с пристрастием не стали, побоялись, что не выдержит. Пирцент три дня искал подходы, все старался уговорить старика повторить подвиг, подойти к «гребаному танку» и зацепить его.
Из разговоров и сплетней, кочующим по базе, Жорик понял, что старик не хотел этого делать по каким-то своим соображениям. То ли этот танк память о погибших коллегах, то ли он там на кого-то охотился, то ли сухпаи прятал...
Из-за угла основного корпуса послышался свистящий турбинный рев мотора. Через некоторое время к группе подкатил и остановился БТР. Открылся боковой люк. В него затолкали старика, залезли остальные. Окутывая базу сизым выхлопом, БТР выехал за ворота.
- Куда деда повезли? - спросил Жорик у конвоира в телогрейке с намалеванной шариковой ручкой на левом рукаве группой крови. Тот закинул «гадюку» за спину, подошел, встал рядом, сунул руку в карман широких шаровар, нащупал пачку. Но после слов Жорика остановился.
- Цибарку дай - скажу. - «Грач» деревенского вида, еще не успевший заработать на сносную снарягу, с плохо скрываемой мужицкой «смекалкой», хитро щурился на Жорика.
Жорик смотрел на незатейливого мужика и вспоминал его погоняло. Личный состав базы испытывал сильную текучку, и он не успевал запоминать новеньких, как те куда-то исчезали, а на их месте появлялись другие.
Жорик подумал, так ли ему необходимо знать, куда повезли деда. Так и не вспомнив кличку конвоира, он быстро стрельнул взглядом по сторонам, достал из нагрудного кармана «Тройку», угостил мужика.
- Ну… так че?
- А че говорить, - мужик сквозь прищур хлебороба смотрел куда-то за забор, попыхивал дареным табачком, - Пирцент Коляну руку отрубил к чертям собачьим, старикан и согласился.
- Какому Коляну? Со рваным ухом который? - у Жорика вытянулось лицо.
- Да не, ты че! - конвоир повернул на Жорика рожу с подтарельник, с видом, словно у него угнали комбайн. - Коленьке этому, которого со старикашкой привели. Пирцент на глазах у него зомбяку руку по локоть оттяпал. Сказал, мол, будешь упрямиться, вторую рубану по шею. Дед и сдулся. Теперя поехали до танка. Все шишбаны гуртом.
- Пирцент, ну… тоже поехал?
- Тоже. И Седой с ними. Всей коблой на «таблетке» чутка раньше укатили. Тока Кач остался. Не знаю, сможет дед зацепить троса? Не знаю! Он на ногах еле держится. А вы где Пахло споймали? - перешел к другой теме мужик.
- Около Янтаря. И че? Коленька этот ну… живой еще? - забирал плату Жорик.
- Живой. Его ботаны перевязали и спать уклали, - мужик закашлялся смешком. Жорик поддержал его кривой усмешкой, не понимая, что здесь веселого. Дальше разговор не клеился. Отмучившись еще две затяжки, Жорик бросил окурок в бочку и шагнул к двери в корпус.
Под ногами громыхал железный пол, словно идешь по понтонам, слева, справа проплывали металлические стены, выкрашенные в зеленый цвет, под низким железным потолком горели люминесцентные светильники. За их частичную неисправность в количестве двух мерцающих ламп на прошлой неделе Калина с Толяном получили выговор от Пирцента. Один до сих пор хромает и охает, второй с перебинтованной головой ходит молчаливый.
Лабораторный корпус ассоциировался у Жорика с кораблем. Хотя на таковом бывать не приходилось, но именно так представлялась ему палуба. Иногда даже казалось, что пол под ногами раскачивается. Особенно воспалял воображение гул железного пола под каблуками. Бум, бум, бум.
Жорик зашел в «столовку». Небольшое тесное помещение с тремя вечно грязными и в крошках столами пустовало. В углу на тумбе громоздилась гора грязных подносов, рядом на полу стоял пластиковый ящик с пластиковыми бутылками питьевой воды. «Где все?». За торцевой стеной с неаккуратно прорезанным газовым резаком окном погромыхивало и звякало. С робкой надеждой Жорик подошел к раздаче, сдвинул железную заслонку, сунулся в проем.
- Але! Есть кто?
- Достали! - послышалось цедящее шипение откуда-то сбоку. Жорик едва успел выдернуть голову из окна. Со скрежетом перед самым носом пронеслась заслонка и с лязгом ударилась в раму.
- Вашу мать! - заорал Жорик. - Пожрать дайте! Я с Качакой пришел!
- На вас не считали! - послышался из-за стены визгливый голос Черпака. - Иди к Сивому за сухпаем. Седня без супчика перебьешься.
- Падла, - пробормотал Жорик, - по-нормальному сказать не можешь, - развернулся и зашагал на склад.
Вся «гончая» команда, кроме Качаки и Жорика, в количестве трех «грачей» стояла в коридоре у закрытого окна выдачи и ждала Сивого. Лица их были угрюмые, злые. Жорик свернул в боковое ответвление, решив вдруг зайти в клозет и помыть руки.
Он стоял перед забрызганным, в разводах зеркалом в густом амбре из смеси хлорки с дерьмом и рассматривал свою небритую худую физиономию. Он уже вторую неделю пытался отрастить бородку«подковкой», но гадкий пушок никак не собирался матереть под тусклым чернобыльским солнцем.
Жорик повернулся левой стороной к зеркалу, сдвинул челюсть, натягивая кожу щеки.
За спиной громко лязгнула щеколда, распахнулась дверь кабинки. Она с дребезгом ударилась о железную стенку, заплясала дрожью, возвращаясь обратно. Волосатая лапища остановила ее, отодвинула, из кабинки вышел уйбуй Гомес. Косо поглядывая на склонившегося к зеркалу Жорика, подошел к раковине. Продолжая пялиться на парня, как слепой, поискал в воздухе бабочку крана.
Стараясь не выказать поспешности, Жорик помочил руки под краном, быстро встряхнул и, оставляя капли на грязном железном полу, зашагал к выходу.
- Куда торопишься, цыпа? - поинтересовался Гомес прокуренным басом.
Последние два метра до двери Жорик преодолел уже бегом. Выскочил в коридор, остановился, быстро осмотрелся, никого не заметив, непринужденной походкой направился к складу.
Глава 2. Гнилой хабар
Бровь под уплотнителем вспотела. В оптический прицел Гриф высматривал уцелевших. Указательный палец лежал на спусковом крючке. Черный дым от горевшей покрышки
