И тут же пожалел об этом: один из них обернулся, и Гай узнал лейтенанта Хайтауэра. Вот уж кого он точно не хотел видеть! И кой черт понес этого франтоватого офицера именно в этот паб? Рейнджер, похоже, не разглядел парня, и вернулся к возлияниям.
— …деградация после первой волны, ты же знаешь, — говорил Рудольф. — Справедливости нет! Одни планеты сохранили технологии и выстроили какую-то систему управления — и теперь играют первую скрипку, другие — без связи с внешним миром не смогли удержаться на уровне и взялись за мечи и копья. Если бы не Конфедерация, ты думаешь, Ред Сокс или Кармарен не превратили бы их в свои колонии, сырьевые придатки? Думаешь, тому же Абеляру легко бы жилось под пятой тексов с Либерти?
— Слушай, Конфедерация сидела на орбите и смотрела, как мафиозные кланы смешивают с дерьмом абелярцев, превращая их в скотов. Если бы не пригласили гэлов, Абеляр тоже взялся бы за мечи и копья, а двенадцать семей наслаждались бы всеми прелестями жизни в своих резиденциях.
— Гэлы… Ну психи же!
— Психи, не психи… Приехали и сделали дело. Их было всего человек тридцать, и где теперь кланы? Гэлы дали Абеляру возможность начать с чистого листа, и знаешь, мне кажется, что всё стало намного проще.
— Проще для тех, кому по душе романтика Фронтира, — скептически буркнул Рудольф. — Мне вот это вот всё как-то не очень. Все эти пушки, шерифы, ковбои и подгорелая картошка на ужин… Я за стабильность: теплый пол под ногами, прохладное пиво и прекрасных женщин! А кто там кем управляет, мне плевать!
Он попытался приобнять Джессику. Она встряхнула плечами, отвергая приставания ухажера:
— Пусть договорит, а? — сказала она. — Если там всё так хорошо, на Абеляре, ты почему здесь?
— Хотелось повидать мир. Окончил школу с отличием, в университете отучился… Стипендия, третий на курсе и всё такое. Менеджер по туризму, однако! А потом, как сказал мой папаша, «стрикнуло в голове»: захотел космос посмотреть. Мог ноги греть у теплого моря, любителей агротуризма и сафари встречать-привечать… Так нет — закабалился на год на космическую станцию диспетчером. Звучит-то как! Космическая станция! Тильда-Бэ, чтоб ее… Консервная банка… Просранное время! — Гай аккуратно поставил бокал на стол и повертел пальцем над головой. — Вот это — космическая станция. А там… Бр-р-р-р… И народ соответствующий подобрался… А сколько таких, как я? Сколько парней и девчат, которые просто самим фактом своего рождения на периферии почему-то поставлены ниже… Господи, ниже тебя, Рудольф, и ниже тебя, Джессика?
— И что, счастье для всех и даром? Очередная социальная революция? — хмыкнул Рудольф.
— Не-а! Теперь у меня есть целая планета. И я могу попробовать… Хотя бы попробовать дать людям шанс построить свою жизнь с нуля, начать всё заново, понимаете? Я пока не знаю, как всё это будет выглядеть, но… У меня же получилось?
— Тут не поспоришь, — развел руками Рудольф. — Пойду еще пива возьму.
Пока клерк ходил за пивом, Джессика задумчиво глядела на Гая.
— Если бы не 2g, я бы всерьез задумалась над твоими словами… Знаешь, иногда так хочется плюнуть на всё и уехать к черту на рога, но…
— Но некуда, да? Вот я о том и говорю. Я хочу создать такое место… Место, куда любой может уехать и начать заново, не боясь попасть в рабство или быть употребленным в том или ином виде.
— Гай, ты мне оставь номер своей гала-почты, мало ли…
— Будешь третьей, — улыбнулся парень. — У меня уже есть два кандидата в колонисты!
— И кто это?
— Ты не поверишь: абордажники-рейнджеры. Жуткие типы!
— А этот тип вроде тоже рейнджер. Он не твой знакомый?
— Какой?.. Вот ведь… — Гай обернулся и увидел, что лейтенант Хайтауэр целенаправленно шагает к их столику.
Его красивое лицо раскраснелось, и глаза были налиты кровью.
— Нам нужно поговорить, — сказал он, глядя Гаю прямо в лицо.
— Ну, давай поговорим, — пожал плечами парень.
— Отойдем? — Хайтауэр оперся кулаками на спинку дивана, костяшки даже побелели от напряжения.
— А… Ну, давай отойдем.
Они отошли в небольшую нишу, туда, где располагались двери с незатейливыми рисунками мальчика и девочки, справляющих малую нужду.
— Я ждал этого момента с того самого дня, как увидел тебя в первый раз… — мрачно проговорил лейтенант. — Тебе говорили в детстве, что брать чужое нехорошо?
— Что? — удивился Гай. — Ты о чем?
— Не строй из себя идиота. Герой, мать твою. Ты понятия не имеешь, что нас связывало, через что мы прошли вместе с Эбигайль… Откуда ты вообще взялся на той вшивой планете? Ты думаешь, я не понимаю, как всё было? Ну да, она наговорила мне всякого, потом сделала пару глупостей и оказалась в сложной ситуации… А ты воспользовался этим. Я вообще не понимаю, чего она в тебе нашла, — лейтенант смерил его взглядом с ног до головы. — Неандерталец.
Они были почти одного роста, может быть, Хайтауэр на пару сантиметров выше. Но если рейнджер напоминал рыцаря из средневековых легенд — с узкими бедрами, широкими плечами, атлетического сложения, с правильными чертами лица, то Гай после закалки Ярром стал более массивным, кряжистым и слегка сутулился. Добавить сюда многодневную щетину, короткую стрижку и диковатый взгляд — облик никак не благородный.
— Она не вещь, лейтенант. Я не знаю, чего ты там себе напридумывал, и уж точно не собираюсь перед тобой оправдываться. Одно скажу: я теперь понял, почему она отказала тебе.
— Ну-ну, просвети меня?
— Ты чертов эгоист. На самом деле тебе плевать на нее, ты даже сейчас красуешься, наслаждаешься своими страданиями… Напился в компании, увидел мнимую преграду для своего счастья и решил разобраться. Небось, сейчас еще драться полезешь… — Гай отдернул голову, и мощный джеб с правой пришелся в деревянную панель двери женского туалета. — Видит Бог, я не хотел!
Реакция Гая была молниеносной: он просто пнул Хайтауэра ногой в живот, отправляя в полет по залу. Что такое 0,9g для человека, который целый год прожил под двойной силой тяжестью? Лейтенант перелетел через барную стойку и ударился спиной о ряды бутылок с алкоголем. Грохот и звон битого стекла возвестил посетителям о начавшейся битве. С удивлением Гай наблюдал за тем, как рейнджер выбирается из-под завалов и стряхивает с себя осколки бутылок. Он тоже был явно ошарашен решительным отпором. Не ожидал Хайтауэр такой силы и реакции от какого-то пентюха с провинциальной планетки.
— Да ты модификант! — наконец выдал он. — Ну, так даже интереснее.
И бросился вперед. На его стороне выступала техника, боевой опыт и чертов модуль на затылке, Гай, как выяснилось, был намного сильнее обычного человека. Обмен ударами привел к тому, что Хайтауэру удалось провести бросок и повергнуть парня на пол. Добить ногой в голову не получилось, Гай успел перекатиться и одним прыжком встал, набычившись и готовясь продолжать бой.
«Всё всегда сводится к мордобою. Будь ты академик семи пядей во лбу, или великий литератор с сотнями тысяч читателей — всё сводится к тому, сможешь ли ты дать в рожу тому парню в подходящее время или нет. В конечном итоге всё, что у тебя есть, — это твое тело. То, в какой форме оно будет находиться и какими навыками обладать, вот и весь твой несгораемый капитал, в конце концов. Дерьмо случается — помнишь? Экзоскелет откажет, гаджеты перегорят, пистолет даст осечку, в разряднике закончится батарея — в самый неподходящий момент. Единственный, кто тебя всегда поддержит, в любой ситуации, — это твой скелет. Единственное оружие, которое всегда будет с тобой, — это твои кулаки. Всё всегда сводится к мордобою — здесь ничего не изменилось за десятки тысяч лет истории…»
— Так писал Юджин Зборовски, и Гай внезапно ощутил всю его правоту и всю свою ущербность в этом вопросе. Он никогда специально не учился бить людей. А Хайтауэр всё-таки являлся рейнджером, работой которого было справляться с опасными мерзавцами со всех концов обитаемого космоса.
Конфедерат лупил и швырял его, несмотря на то, что и сам пару раз покатился кубарем от мощных оплеух парня. Но большинство ударов лейтенанту удавалось блокировать или игнорировать, уклоняясь и ныряя! Только звериная живучесть и недюжинная сила, так внезапно проявившие себя на Ярре, позволяли Гаю выглядеть более-менее достойно.
