Но такие невероятные способности имели высокую цену - кольца высасывали жизнь из своих обладателей, убивая их за считанные дни. Сняв кольцо, можно было приостановить процесс, но, однажды запущенный каплей крови носителя кольца, он был необратим.
Эти пятеро не вернутся. Они останутся, вне зависимости от исхода операции, чтобы убить как можно больше марат’дамани. Это было ужасной расточительностью - тех дамани следовало бы обуздать - но лучше их убить, чем оставлять в руках Возрожденного Дракона.
Фортуона перешла к следующему в коротком строю, целуя и благословляя его.
Многое изменилось со дня ее встречи с Возрожденным Драконом. Ее новое имя было только частью провозглашения ее императрицей. Теперь даже Верховные Высокородные простирались перед ней ниц. Ее со’джин, включая Селусию, сбрили остатки волос со своих голов. Начиная с этого времени, они будут сбривать волосы с правой стороны и заплетать в косу с левой, как только они отрастут. Сейчас они закрывали левую сторону головы накидками.
В поведении простолюдинов стало больше гордости и уверенности. У них снова появилась императрица. Несмотря на царивший в мире хаос, хотя бы одно это вернулось в рамки порядка.
Фортуона поцеловала последнего в пятерке Кровавых Ножей, приговорив его к смерти, и, одновременно, к подвигу. Она отступила назад, Селусия встала рядом. Генерал Юлан шагнул вперед и низко склонился.
- Пусть Императрица, да живет она вечно, знает, что мы ее не подведем.
- Она знает, - ответила Селусия. - Свет вам в помощь. Знайте же, что Ее Величество, да живет она вечно, сегодня в саду видела весеннюю розу, обронившую три лепестка. Нам явлено знамение вашей победы. Исполните его, генерал, и ваша награда будет достойной.
Юлан встал и отдал честь, приложив кулак к груди, звякнув железом. Он направил первыми к загонам то’ракенов пятерых Кровавых Ножей, за ними остальных солдат. Спустя мгновение первая тварь уже разбегалась по длинному лугу, размеченному вешками и флажками, и затем взмыла в воздух. Следом последовали остальные твари - целая армия, больше, чем Фортуона видела разом в небе за целую жизнь. Едва угас последний дневной свет, все они направились на север.
Ракенов с то’ракенами обычно не использовали таким образом. Как правило, рейды выполнялись путем высадки солдат на площадке подскока, где то'ракены оставались ждать возвращения бойцов из боя. Но этот рейд был жизненно важным. План Юлана подразумевал дерзкую по замыслу атаку. То’ракены, несущие сул’дам и дамани на спинах, должны были атаковать с воздуха. Это может послужить началом новой смелой тактики. Или приведет к провалу.
- Мы все изменили, - тихо произнесла Фортуона. - Генерал Галган был неправ. Это не ухудшит позиции Возрожденного Дракона на переговорах. Это обратит его против нас.
- А разве до того он нам не противостоял? - спросила Селусия.
- Нет, - ответила Фортуона. - Это мы противостояли ему.
- Разве есть разница?
- Да, - ответила Фортуона, провожая едва видимые в небе полчища то’ракенов взглядом. - Есть. И боюсь, скоро мы узнаем, насколько она велика.
Глава 37. Сила Света
Мин тихо сидела, наблюдая за тем, как одевается Ранд. Его движения были напряженными и осторожными, как шаги канатоходца по веревке, натянутой высоко над ареной. Он расправил левую манжету на своей хрустящей белой рубашке неспешными, обдуманными движениями пальцев. Правая манжета уже была в порядке - за этим проследили его слуги.
За окном сгущались сумерки. Стемнело еще не полностью, однако ставни уже закрыли на ночь. Взяв черную с золотом куртку, Ранд всунул руку в один рукав, потом вторую в другой. Затем начал застегивать одну за другой пуговицы. С этим у него затруднений не было, ему все лучше удавалось управляться одной рукой. Так, пуговица за пуговицей, первая, вторая, третья, четвертая…
Мин хотелось завыть.
- Хочешь об этом поговорить? - спросила она.
Ранд даже не отвернулся от зеркала.
- О чем?
- О Шончан.
- С ними мира не будет, - сказал он, поправляя воротник куртки. - У меня ничего не вышло.
Его голос звучал безжизненно и как-то напряженно.
- Неудивительно, что ты расстроен, Ранд.
- Расстраиваться бесполезно, - ответил он. - И злиться бесполезно. Ни одна из эмоций не изменит случившегося и того, что у меня больше нет времени, чтобы тратить его впустую на Шончан. Без стабильности в Арад Домане мы рискуем быть атакованными с тыла, когда отправимся на Последнюю Битву. Это не воображаемый риск, это то, что обязательно случится.
Воздух над Рандом замерцал, и появился образ горы. Образы вокруг Ранда были настолько нормальным явлением, что Мин обыкновенно заставляла себя не обращать на них внимания, если только это не было чем-то новым - хотя бывали дни, когда она часами пыталась упорядочить их и понять. Это видение было новым и привлекло ее внимание. Высокая гора, расколотая с одной стороны давним страшным взрывом, с зияющим неровным провалом, идущим вдоль склона. Гора Дракона? Она была скрыта мрачными тенями, словно тучи высоко над ней закрывали ее от света. Это было странно - всякий раз, когда она видела гору, та была выше облаков.
Гора Дракона в тени. В будущем это может оказаться важным для Ранда. А что это за тонкий лучик света, льющийся с небес на вершину горы?
Образ пропал. Хотя Мин знала, что означают некоторые из них, этот поставил ее в тупик. Она вздохнула, откинувшись на спинку кресла с красными подушками. Пол был усеян её книгами; она посвящала все больше и больше времени своим изысканиям, отчасти из-за того, что чувствовала, как это необходимо Ранду, отчасти - потому что не знала, чем еще заняться. Ей нравилось думать, что она может сама о себе позаботиться. И она начала было воображать себя последней защитой Ранда.
И вдруг обнаружила, насколько полезна была в качестве «линии обороны» на самом деле. От нее было не больше толку, чем от ребенка! На самом деле она была помехой, инструментом, использованным Семираг против Ранда. Она возмущалась, когда Ранд предлагал ей уехать, и задала ему взбучку за одну только мысль об этом. Отослать ее! Чтобы уберечь? Какая глупость! Она сама может о себе позаботиться.
Так она думала когда-то. Теперь Мин поняла, что он был прав.
От этой мысли становилось дурно. Вот она и занималась изысканиями, стараясь не путаться под ногами. В тот день он изменился, словно что-то светлое погасло у него внутри. Светильник потух, масло кончилось, осталась только оболочка. Теперь он смотрел на нее по-другому. Видел ли он одну лишь обузу, когда смотрел на нее такими глазами?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
