Раздался громкий удар, от которого затряслись стены – таран Пелнов врезался в Лебединые ворота.
– Ну что же… – Герфегест положил руку на плечо подбежавшему Артагевду и пристально посмотрел в его глаза, проницая молодого военачальника до самых глубин души. – Как видишь, Пелны в качестве союзников окончательно потеряны для нас. Мы можем только уничтожить их. По крайней мере, у нас теперь есть на это право. Иди вниз, к Лебединым воротам, и верь в то, что у нас с Хозяйкой все получится. Потому что в противном случае мы все – покойники.
4
Они спустились на подземный ярус Игольчатой Башни. Там не было ничего и никого. Только зыбкое колыхание теней, безразличные ко всему в мире каменные плиты узкого коридора и глухой тупик, затянутый старой, как само мироздание, паутиной.
О том, что дальше – не знали даже Гамелины. Только их хозяева. Хармана и Герфегест.
Меч Харманы очертил на глухой стене круг. Меч Герфегеста перечеркнул его.
– Откройся… – шепнула Хармана.
– …чтобы впустить, – выдохнул Герфегест. И камни вняли словам Хозяев Гамелинов, Хозяев Наг-Нараона. Потайная дверь ухнула в подполье. Взорам Харманы и Герфегеста открылась небольшая квадратная комната. Они вошли внутрь, пол под их ногами едва заметно просел, и дверь, влекомая то ли усилием хитрого механизма, то ли безвестной магией древних строителей Наг-Нараона, вернулась на место.
– Ничего страшного, – прошептала Хармана. – Если нам было позволено войти, значит мы сможем и выйти.
Пламя их факелов осветило потемневшие фрески на стенах. На всех четырех – очень похожие сюжеты. Сотрясающаяся скала над морем, с которой вниз рушатся огромные каменные глыбы. У подножия скал – яростно бурлящее море, корабли, разлетающиеся вдребезги, и люди с вытаращенными от ужаса глазами. Все было изображено в очень примитивной манере, но от этой мнимой наивности ужас перед неведомой мощью, которую предстояло высвободить, только усиливался. У Герфегеста похолодели кончики пальцев. Хармана сохраняла спокойствие и даже, как показалось Последнему из Конгетларов, еще больше повеселела.
– Так, – сказала она, озираясь. – Эти четыре стены символизируют разные отроги Наг-Нарао некой горы. Восточная – Веселую бухту, южная – центральную гавань, западная – неприступные террасы, которыми ты пришел ко мне в ту ночь. Это на случай, если бы какому-нибудь безумцу вздумалось штурмовать Наг-Нараон со стороны открытого моря.
– Ну а северная?
– Северная уже некогда сослужила свою службу, – сказала Хармана, виновато улыбаясь. – Впрочем, не будем медлить.
С этими словами она осторожно полоснула мечом по внутренней стороне своего изящного запястья.
– Постой, постой, – жестом остановил Харману Герфегест, не обращая внимания на кровь, которая быстрыми каплями поспешила вниз. – Вчера ты сказала мне, что остановить Пелнов будет несложно и что для этого достаточно…
– Почти достаточно, – жестко сказала Хармана, пуская кровь из второго запястья. – Теперь ты.
Герфегест уже успел привыкнуть к тому, что Хармана знает толк в магии. Похожее, он помнил, совершал Горхла над Киммерин, когда готовился разговор Герфегеста и Ганфалы. Похожее, но не совсем то.
Герфегест в точности повторил вслед за Харманой ее действия. На полу мешалась кровь Гамелинов и Конгетларов. Хармана тем временем безжалостно оторвала рукава от своего халата.
– Давай сюда руки, – приказала она властно. Вскоре их руки были связаны так, что соприкасались надрезами. Теперь кровь мешалась не только на полу, но и в их жилах.
– Семь лет назад, Конгетлар, – начала Хармана, пристально глядя в глаза Герфегесту, – Сильнейшие подняли мятеж против девочки Харманы, которая тогда лишь называлась Хозяйкой Дома. Стагевд, мой кровный брат, тогда был моим опекуном. Смерть грозила всем, находящимся в Наг-Нараоне. Люди Сильнейших пошли на приступ. Они взбирались по северным склонам горы, и ничто не могло остановить их. Тогда Стагевд привел меня сюда и растлил на этом самом месте.
Говоря это, Хармана медленно увлекала Герфегеста за собой, пока ее обнаженная спина не соприкоснулась с южной стеной комнаты.
– Ибо сказанЬ: «Лишь неистовство кровосмесительной связи в Лоне Игольчатой Башни потрясет стены Наг-Нараона и лишь соитие кровных родственников тронет с места безмолвные камни и недвижные утесы».
Слова Харманы возбудили в нем ревность, и Гер-фегест почувствовал бешеное желание, которое – он знал – могут утолить только лоно Харманы или смерть.
Ворота содрогнулись в последний раз и с грохотом рухнули. Механические лебеди с печальным звоном раскололись. «Черепаха» Пелнов, встретив падение ворот дружным ревом, в котором выделялись громкие выкрики «Смерть Гамелинам!» и «Помни Лорнуом!», ворвалась внутрь крепости. Там их ждал ощетинившийся копьями строй Гамелинов.
Шаль-Кевр был спокоен. Его люди с легкостью одолеют немногочисленных Гамелинов, разленившихся в пору могущества Стагевда, на которое они привыкли уповать при любом удобном случае. Что же касается Лорчей…
Как только лучники отстрелялись, корабли Пелнов начали сниматься с якорей и выстраиваться в три плотных ряда поперек Веселой Бухты. Теперь перестроение было закончено. Флот Пелнов являл сейчас собой зрелище неприступной стены, готовой встретить любого врага градом «скорпионовых» стрел.
Показались первые полуторные галеры Лорчей, выходящие из Ледовой Бухты.
Шаль-Кевр ухмыльнулся в пышные усы, представляя, как волны этих голых варваров в бессилии разобьются о гордые башни его четырехъярусных файе-лантов.
И в этот момент над Наг-Нараоном прокатился рокот, похожий на очень далекий гром. Шаль-Кевр обратил взор к небесам. Там не было ни малейших признаков ненастья. Безучастно мерцал Намарн, взирая на объятую кровопролитием землю.
Рокот повторился. На этот раз он был громче, и Шаль-Кевру показалось, что доносится он со стороны суши, где высятся утесы Наг-Нараона. Это был точно не гром. Маленький камешек с тихим плеском упал в воду близ берега. За ним – еще пара, поувесистей. «А утесы над бухтой очень высокие, – поежился Шаль-Кевр. – Как здесь только Гамелины живут? Одно небольшое землетрясение…» При этой мысли глаза повелителя Пелнов округлились от ужаса. Он наконец догадался, отчего их корабли не перемешали на равных с Лорчами, что было бы лучшей гарантией от мятежа. Потому что мятежа Пелнов Гамелины не боялись. Потому что его ожидали.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
