Наташа закрыла файл, кивнула Джулии Гибб и, выйдя из библиотеки, направилась в ближайший полицейский участок.
— Маккалоу, — повторил сержант за стойкой в четвертом участке. — Буква «у» в конце, верно?
— Верно, — подтвердила Наташа. — Маккалоу.
— И что вы хотите выяснить?
— В каком участке он работал, если это возможно. Он занимался одним делом пять лет назад, и мне нужна его помощь.
— Вы говорите, что он ушел в отставку?
— Да, верно.
У сержанта Рональда Геррити было круглое лицо и маленькие темные глазки, похожие на ямочки в снегу. Он улыбнулся и сказал:
— Если он существует, то найдется в системе.
Наташа ждала, пытаясь сохранять терпение и силой мысли заставить уже немолодого сержанта быстрее набирать на клавиатуре и читать информацию на экране.
— Вот, — сказал он.
Наташа вздрогнула.
— О черт, нет! Извините, это Марк Маккалоу. Может, они как-то связаны?
Наташа покачала головой.
— Я не знаю. Я знаю только Майкла.
Сержант продолжил читать, печатать, снова читать, снова печатать. Вдруг он замер.
— Ура! Майкл Маккалоу. Сержант. Ушел в отставку из седьмого участка в две тысячи третьем году.
Наташа вынула расписание автобусов и записала информацию на нем.
— Спасибо, — сказала она. — Большое спасибо за помощь.
— Да нет проблем, мэм. Это все, что вы хотели выяснить?
— Может, у вас есть его адрес или что-нибудь в этом роде? — с надеждой спросила она.
Геррити улыбнулся и покачал головой.
— Такого у нас нет. Даже не знаю, как вам узнать это. Полицейские уходят в отставку и становятся обычными гражданами. Мы не следим за их дальнейшей судьбой.
— Хорошо, спасибо. Вы мне очень помогли.
— Пожалуйста, — ответил Геррити и повернулся к экрану компьютера, медленно, методично набирая что-то.
Наташа Джойс вышла из здания четвертого участка и отправилась к остановке автобуса. У нее было имя, номер участка, дата ухода в отставку. Возможно, это ничего ей не даст. Если бы у нее было достаточно времени, если бы Хлои была с ней, а не в школе, она бы осталась в городе, чтобы больше разузнать об этом отставном сержанте полиции. Но ей нужно было спешить, чтобы забрать дочь из школы.
Дело сдвинулось с мертвой точки. Ее разговор с Франсес Грей был странным и глупым, но, по крайней мере, она кое-что из него почерпнула. Кое-что, что ей поможет. Все, что она хотела, — это узнать, что случилось. Дэррил пытался предпринять что-то, вырваться из заколдованного круга. От этого ей стало легче, у нее появилась слабая надежда на то, что хоть одно из его решений не было безответственным. Дэррил Кинг был хорошим человеком. Она должна верить в это. Она должна верить в это, чтобы посмотреть дочери в глаза и сказать ей правду.
Это все, что она хотела знать. Правду. Правду о Дэрриле Кинге и том, что случилось в октябре две тысячи первого года. И если бы она ее знала, ей стало бы легче. Она могла бы отпустить прошлое и, возможно, взглянуть в будущее, которое, если повезет, будет отличаться от мира, к которому она привыкла.
* * *
Они придумали.
Что я вам говорил?!
На это потребовалось даже меньше времени, чем я предполагал.
Слабый контроль демократов над сенатом теперь в опасности. Демократы имеют большинство в палате в соотношении 51 к 49. У сенатора-демократа был сердечный приступ. Если он не вытянет, если по какой-либо причине не вернется к выполнению своих обязанностей к тому времени, когда сенат снова соберется на заседание четвертого января, то республиканский представитель вынужден будет выбрать его преемника. Попробуй угадай, как тогда будут развиваться события. Кого он выберет? Правильно, друзья мои и соседи. Он выберет кого-то из своих. Будет ничья — 50 на 50. Не так быстро. У вице-президента Чейни есть решающий голос в подобных вопросах, а он идет в одной упряжке с Джорджем-младшим, и оба они республиканцы. Все просто. Возьмите одного сенатора-демократа, тихо отодвиньте его в сторону, позвольте его республиканскому визави выбрать ему республиканского преемника, дайте вице-президенту право голоса — и дело сделано. Республиканцы снова у руля. У них не будет непереизбранного президента в ближайшие пару лет.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Доктор сенатора-демократа заявил: «Приступ не грозит жизни пациента. Срочное успешное хирургическое вмешательство позволило удалить кровь и стабилизировать состояние. В отделении интенсивной терапии пациент идет на поправку без осложнений, и мы ожидаем, что он полностью восстановит здоровье». Его жена «полна оптимизма и надежды».
Вы хотите задать тот же вопрос, что и я? Пойдут ли они на это? Смогут ли они это провернуть? Можно ли спровоцировать сердечный приступ у человека, чтобы получить контроль над самым могущественным правительством мира?
Я вам так скажу: я не полон оптимизма и надежды.
Сегодня вторник, четырнадцатое число. Кэтрин умерла три дня назад. В ее дом доступ запрещен. Я утром отпросился с работы и поехал туда. Остановился в двухстах метрах и увидел, как подъехали два детектива. Одного из них зовут Роберт Миллер. Он выглядит серьезным, преданным работе — такой человек посвящает жизнь тому, чтобы задавать вопросы и ждать на них ответы. Другой немного старше, наверняка человек семейный. У него на пальце обручальное кольцо, а рубашка и галстук сочетаются по цвету, что выдает в нем человека, о котором заботятся. Мне нравится, как они выглядят, — Миллер и его напарник. Я узнал имя Миллера из статьи в газете. Там упомянули, что он возглавил поиски Ленточного Убийцы. Они уже успели дать ему прозвище, этому убийце. По-другому и быть не могло. Он не мог бы существовать без имени, если вы понимаете, о чем я. Миллер здесь явно на месте, и в статье упоминалось, что он был занят в расследовании убийства Маргарет Мозли в марте. За восемь месяцев они не смогли продвинуться ни на йоту. Пока я не преподнесу им что-нибудь на блюдечке, они ничего не обнаружат и не поймут. С другой стороны, возможно, я не прав. Не исключено, что они умнее, чем я считаю.
Поэтому я наблюдал, как они подъехали к дому. Я подождал еще немного и уехал до того, как они отбыли восвояси. Мне надо было успеть на работу до полудня.
Я подумаю день, может, два или три. Подожду, пока они вернутся к Наташе Джойс с фотографиями, которые я положил под ковер, и им улыбнется удача. Она расскажет им то, что они хотят услышать, а потом уже Миллеру с напарником придется пораскинуть мозгами и попытаться собрать все это в кучу.
Я буду готов.
Я уже давно готов.
Вещи, которые мне приходилось делать… Черт, подобные вещи учат ждать, как умеет ждать только профессионал!
Глава 15
Миллер терпеливо ждал у двери в квартиру Наташи Джойс. Он видел облачко пара, вырывающееся изо рта, чувствовал, как холод пробирает до костей. Он хотел попасть домой. Хотел быть в каком-нибудь другом месте.
— Нет дома, — озвучил Рос его мысль.
Миллер снова поднял кулак и постучал по дверной раме.
— Серьезно, Роберт, ее там нет. Пойдем в машину.
Миллер наконец сдался. Уже в машине они решили подождать немного на тот случай, если она вернется. Прошло тридцать пять минут, когда Миллер толкнул Роса в бок и кивнул в сторону тротуара. К ним, ведя за руку дочь, приближалась Наташа Джойс.
— Да, не самое лучшее место для ребенка, — заметил Рос и потянулся к дверце.
Миллер положил ладонь ему на плечо.
— Подождем, — сказал он, — успеем. Пускай войдут, разденутся. Я не хочу разговаривать на холоде, да еще и в присутствии ребенка.
Рос откинулся на спинку сиденья, но ничего не сказал. Они подождали добрых восемь-десять минут, а потом направились к квартире.
— Я уже собиралась вам звонить, — сказала Наташа, впуская их в коридор.
