Читаем без скачивания Остров Невезения - Сергей Иванов

— А своему приятелю — гуцулу Юрко, он позволил сделать магнитную копию нового альбома ММ?

— Он собственноручно записал ему этот альбом на ленту. Но вручая, строго предупредил; если дашь это кому-нибудь переписать, — прокляну!!!

— Я его понимаю! Помню те времена. Поиски и добыча ценной музыкальной новинки делали жизнь полноценной! Ты верно заметил разницу. Просто купить диск в магазине, это одно. А получить винил цыганской, конспиративной почтой, в глухом селе — это совсем другой эмоциональный и ценностный уровень! — комментировал сосед.

— Это музыкальное увлечение, под влиянием цыганского барона, вызвало у школьника Юрко интерес к английскому языку. И духовный гуру всячески поощрял это, постоянно требуя от школьника Юрко качественных переводов песенных текстов.

— Ты хочешь сказать, что гуцульский школьник, сделав перевод со словарём, песни «Отель Калифорния», допёр, что авторы хотели сказать?!

— Конечно же, нет! Всё было иначе. Сначала, Юрко закончил школу. Затем, отслужил два года в Советской Армии. А когда вернулся в своё село к родителям, Гоча, используя свои широкие цыганские связи, посодействовал поступлению Юрко в московский Университет дружбы народов имени Патриса Лумумбы.

— Круто! Так Гоча таки стал к тому времени местным бароном?

— Возможно.

— И что дальше?

— В университете Юрко освоил английский, французский, испанский и немецкий языки. И после окончания учёбы, его направили работать в Африку. В связи с таким поворотом, его наставник Гоча поручил Юрко освоить в Африке магию вуду.

Возможно, ты встречал это явление и в Англии. Это может ещё называться как «сантерия» или «макумба». Здесь полно носителей этой религии из Африки и Центральной, Южной Америки.

— Нет, Бог миловал! Но гуцулов я здесь встречал. Мне было достаточно и украинских «макумба»! Приходилось и работать с ними, и жить по соседству.

— Короче, работая в Нигерии, Юрко участвовал в художественной самодеятельности. По выходным дням они устраивали, для советских специалистов и гостей, вечера культурного отдыха. Танцы под живую музыку. В репертуаре комсомольца Юрко — члена вокально-инструментального ансамбля, было много песен. Но «Червона Рута», «Белые розы» и «Отель Калифорния» — были наиболее востребованными хитами!

Однажды он познакомился там с инженером из Англии. Вот, этот-то британский технарь и озадачил нашего Юрко вопросом; а как ты, парень, понимаешь песню, которую на танцах поёшь? Этот англичанин и просветил Юрко, о чём эта песня, под которую советские специалисты так любили танцевать.

— Понятно! Ну, а дальше что было? Что с цыганским бароном? Освоил ли Юрко магию вуду? Применили они это в своём селе для увеличения личного благосостояния, карьерного роста и приговоров против врагов Украины — клятых москалей?

— Насколько я знаю от самого Юрко, когда он вернулся домой, там всё неузнаваемо изменилось. Село превратилось в район Ивано-Франковска. На месте частных домов с садами и огородами, где проживали цыгане, возникли однотипные многоэтажные панельные коробки. Все цыгане куда-то съехали. Он не нашёл там никого, кто мог знать что-либо о Гоче. Связь была потеряна. От прошлой жизни, у Юрко остался лишь, сохранившийся у родителей, его магнитофон, да магнитные ленты с записями, двадцатилетней давности.

— Ты меня разочаровал! Неужели Юрко не смог отыскать своего гуру? Ведь он был ему крёстным, духовным отцом! Я ожидал, что цыганский барон и просвещённый гуцульский шаман вуду снова объединятся, но в уже современных условиях цифровых информационных технологий. И будут культивировать старый добрый классический рок, вопреки глобальной деградации, — искренне сетовал сосед.

— Увы! Глобализация деформирует жизни и души людей. Урбанизация бесследно вытеснила цыган с насиженного места. Динозавр исчез. Хотя, не исключено, что Гоча со своим племенем и виниловой коллекцией благополучно перекочевал куда-нибудь в Европу. Надеюсь, он по-прежнему, как в молодости, забавляется вертушкой с ламповым усилителем. Не ходить же ему прилизанным клерком, каждый день на службу, в какой-нибудь мошеннический украинский банк, — рассуждал я вслух.

— Нас тоже вскоре распределят по самолётам и развезут по разным странам, — напомнил сосед.

— Однако, взаимопонимание у нас возникло! Пусть и кратковременное, — констатировал я.

— Это факт! Спасибо за интересную историю про Отель Калифорния.

— Спасибо за качественный чай и компанию.

Я ушёл в свою комнату уже поздно ночью. В тот день меня никто никуда не вызвал.

Спалось в тихой тёплой комнате, как дома.

Проснулся я, по казарменному, рано. Стояла непривычная тишина. В бараках Хаслара в это время народ молился, умывался, штурмовал туалетные кабинки…

Я умылся, оделся и задумался; как убить ещё один день в ограниченном пространстве?

«All dressed up and nowhere to go.» I plan to have it written on my tombstone.[135]

После завтрака в мою комнату подселили пожилого негра. Он был слегка сконфужен неожиданным вторжением в его личные планы. Рассеянно сортировал свои вещи, собирал дорожную сумку. Я, из вежливости, заговорил с ним.

— Домой? — спросил я.

— Да. В Нигерию. Рейс через четыре часа. Обещали вскоре вызвать.

— Давно в Англии?

— Я в Лондоне много раз бывал. Здесь родственники. Этот раз — всего три месяца побыл. Работал нелегально на такси. Остановили. Проверили.

Спасибо, хоть завезли домой, и позволили взять паспорт и вещи.

Я подумал, что он хочет побыть один, собраться вещами и мыслями перед вылетом. Ушёл погулять по центру. Направляясь в библиотеку, я, вдруг, услышал, как по всем этажам прозвучало моё имя. Громкоговоритель призывал меня подойти к информационному центру.

— Меня вызывали? — обратился я в окошко к служащему центра.

— Имя?

— Иванов.

В ответ, он, молча, протянул мне копию бланка с моим запросом о пропавших документах.

Кто-то отписал мне ответ. Я отошёл в сторонку, и стал читать чьи-то неразборчивые каракули.

Двое типов с различными подчерками, ответили мне, что по моему запросу обращались в миграционное ведомство и полицейский участок города Кроули. Выяснилось, что документы потеряны. Предположительно, в полиции. Они сожалеют.

— Потеряли?! Дешёвая отписка! — подумал я.

Они просто решили, что гражданин Украины с американскими документами — это непорядок! В качестве профилактики контроля над пришельцами, эти педики и вырожденцы просто конфисковали документы, которые могут ввести их в заблуждение.

Как можно потерять вещи, изъятые у арестованного, если всё было переписано и зафиксировано в протоколе?

Я вернулся к окошку, где получил этот ответ.

— Какие-то вопросы? — флегматично спросил дежурный.

— Кто писал эти ответы мне? Служащие центра, или полиции и миграционного ведомства? — уточнил я.

Он взял у меня копию и взглянул на подписи.

— Это писали наши служащие. Но они обращались в полицейский участок и в миграционное ведомство. По телефону или факсом. И получив от них ответ, коротко изложили вам, — разъяснил он. — А что?

Мне нечего было сказать ему. Это были пустые хлопоты. Но я продолжал тупо стоять у окна, а дежурный ожидал, что я ещё скажу.

— Мне нужны ответы, написанные от руки кем-нибудь из полиции Кроули или из миграционного ведомства, — ответил я.

— Зачем? — устало удивился он.

— Хотел бы отправить это в Африку с отъезжающим человеком. Чтобы шаманы вуду передали мои пожелания тем, кто якобы потерял эти документы, — ответил я.

Выражение лица клерка застыло. Он смотрел на меня, словно я угрожал лично ему убийством.

Я ушёл в свою комнату.

Мой нигерийский сосед был готов к отъезду.

— Скажи мне, братан, — обратился я к нему. — У вас в Нигерии колдуны вуду есть?

— Я живу в городе, — улыбнулся он. — Сам я никогда не встречал вуду колдунов. Но если посмотреть объявления, поспрашивать, то найти таковых можно. Однако, в городе, я полагаю, — больше шарлатанов, чем настоящих колдунов. Почему тебя это интересует?

— Просто любопытно. Думал, что ты что-нибудь знаешь об этом, — не стал я морочить ему голову.

Вскоре соседа призвали. И он исчез.

Перемещаясь по территории центра, я отметил, что прибыли новые люди. По их разговорам можно было предположить, что некоторые из них могут оказаться моими попутчиками. Иван из Хаслара так и не появился.

После обеда ожил громкоговоритель. Стали вызывать людей к информационному центру. Наконец, назвали и мою фамилию. Я предположил, что они отловили достаточное количество пассажиров на рейс.

Назвав своё имя в информационное окошко, оттуда ответили, когда мне следует быть здесь с вещами.

Я удивился, что эстонский приятель с компакт дисками также приглашён на это время. Мы вышли с вещами из своих комнат и отправились к пункту сбора.