Читаем без скачивания Остров Невезения - Сергей Иванов

Таких, как мы, там оказалось человек пятнадцать.

Проверив нас по списку, повели к автобусу.

Это было 15 декабря 2001 года. Вторая половина дня.

В автобусе я сел рядом с соседом — единственный, кого я знал. От центра до аэровокзала ехали минут десять. Тусклое декабрьское солнце начало садиться.

— Тебе куда? — спросил я соседа.

— Таллинн. Эстония.

— А мне — в Киев. Нам не совсем по пути, — заметил я.

— Увидим. Им виднее, — безразлично пожал он плечами.

— Остановились перед служебным входом в здание аэровокзала. Нас не выпускали, пока к автобусу не вышли пару полицейских. Возле автобуса нас разделили на две группы. Стояла, нехолодная для середины декабря, погода. Но куртка была нелишней.

В аэропорту, наши группы развели в разные направления. Так мы расстались с соседом. Я остался в группе из человек десяти. Нас вели почти безлюдными залами вокзала. И привели к специально оборудованной комнате ожидания. Перед нами открыли некий обезьянник и предложили пройти туда.

Это было огороженное, закрытое пространство со скамейками, телефоном автоматом и туалетом.

Полицейские ушли в отдельную комнату. Но с ними можно было связаться.

Осмотревшись, кто-то обратился к ним за мобильным телефоном.

Вскоре нам всем стали раздавать наши мобильные телефоны и наличные деньги. Все начали куда-то звонить. В моём телефоне аккумулятор оказался полностью разряженным.

Слыша разговоры людей, я понял, что некоторых только сегодня задержали. Наличие паспорта позволяло отправить их ближайшим рейсом.

Спустя минут двадцать, к нам привели ещё несколько человек. Среди них оказался Иван из Хаслара. Теперь мне было с кем поговорить.

В отстойнике стало тесно и душно. Я невольно слышал разговоры других.

Супружеская пара непрестанно ругалась. Из взаимных упрёков я легко понял, что у них остались где-то спрятанные наличные деньги, которые они не смогли забрать с собой. Они перебирали имена своих знакомых в Лондоне. Но, не знали, кому из них можно доверить; указать место и попросить забрать деньги. Они понимали, что их, надёжно спрятанные, деньги теперь для них недосягаемы. Но и человека, которому они могли бы довериться, у них, похоже, не было.

Пребывая в Англии, они, вероятно, держались вместе, подстраховывали друг друга, обходясь без близких товарищей.

Мне хотелось подсказать им, что сейчас они пребывают не в том состоянии, чтобы принять правильное решение. Да и никто уже ничего не доставит им сюда до их отлёта. Сейчас им следовало успокоиться, и не кидаться друг на друга…

Я никому ничего не сказал. И без меня, все торопливо и нервно что-то говорили по своим телефонам. Обстановка начинала угнетать.

Наконец, ворота обезьянника отворили, и нас пригласили на выход. Двое полицейских повели нас на посадку. Наши документы они несли в пакетах. Они провели нас к пункту посадки, передали служащим украинской авиакомпании список особых пассажиров и пакеты с нашими документами. И проконтролировали, чтобы все мы, без сопротивлений, перешли на другую территорию.

Бортпроводник, или пилот, с нашими документами, провёл нас на борт. Там нам указали выделенный для нас сектор в хвосте самолёта. Мы расселись. Все притихли. Каждый думал о своём. Супруги продолжали ругаться, но шёпотом.

Вылет из аэропорта Гэтвик состоялся в часов семь вечера по местному времени. В Украине было уже девять вечера. В Киев должны прибыть к полуночи.

Я летел в компании Ивана. Нас объединял горький опыт пребывания в центре Хаслар. Другие наши попутчики не были знакомы ни с этим местом, ни с нами. Но все выглядели сникшими.

Стюардессы угостили всех нас обедами, но отказали в спиртном. Таковое не включено в условия нашей доставки.

В течение трёх часов перелёта из Лондона в Киев, Иван рассказывал мне о своих планах.

Незадолго до ареста, его друзья перебрались из Англии в Ирландию. Якобы, они собрались рожать, и долго не могли решить, где им лучше это сделать?

В Англии, им — нелегалам из Украины, ничего не светило. В Украине — их ожидали родители, готовые встретить, поддержать и помочь. А далее — безнадёга на родине!

Об Ирландии они прослышали, что, якобы, в связи с рождением там ребёнка, родители могут рассчитывать на какой-то статус и социальную поддержку. И они, уже очень беременные, какими-то путями перелетели с одного острова на другой. Прилетели и сразу же родили.

Пока Иван парился в Хасларе, его друзья кое-как социально определились на родине своего ребёнка, и обещали помочь Ивану.

Он летел в Украину в качестве демографической компенсации. Принудительно восполняя потерю в лице двух молодых граждан и рождённого ими ребёнка, которые уверенно пожелали сменить страну проживания.

Но Иван клялся, что не задержится дома. Он весь был уже в Ирландии со своими друзьями.

Я лишь слушал его. Уже созрел до того, чтобы спокойно лететь, ехать и плыть по течению.

Если хочешь рассмешить Бога, расскажи ему о своих планах.

42

Недостижение того, что хотел, иногда является самым лучшим подарком судьбы.

Когда самолёт начал снижаться на посадку, в иллюминатор можно было разглядеть заснеженные просторы во тьме. Зона сумерек. Я мысленно поблагодарил тюремную мать Терезу за подаренную куртку.

Представил себя в Киеве в летней одежде и обуви. И в качестве удостоверения личности — некий листок, выданный консульством Украины в Лондоне, с ограниченным сроком действия.

Благополучно приземлились. Слава Богу и Её Величеству!

Стюардесса просила нас оставаться на своих местах. Остальных пассажиров вежливо пригласили на выход. Высадив нормальных пассажиров, призвали и нас покинуть борт.

Никакого транспорта к трапу самолёта нам не подогнали. Такое неуважительное отношение меня вовсе не удивило и не оскорбило. Я не нуждался в этом.

От самолёта до вокзала мы шли пешком по заснеженному бетону. Полночь. Мороз. Я и сам не заметил, как дарственная куртка оказалась на мне, застёгнутая по горло.

Войдя в помещение, мы оказались перед пропускными пунктами. Паспортный контроль пассажиров, прибывших нашим рейсом, ещё не закончился. Какой-то служащий приказал ждать, пока нас не пригласят.

Мы стояли и ждали. Как бедные родственники, приехавшие ночью, которых никто не встречал.

Наконец, пропустили всех пассажиров. Служивые сделали перекур, а затем, лишь трое из них заняли места в своих будках, и стали вызывать нас к пропускным пунктам.

Пограничник сонно взглянул на меня, сравнивая с фотографией, которую я сам никогда не видел. Внёс что-то в компьютер, и поставил штамп о прибытии в какой-то листок тетрадного размера. Выдав мне этот документ, просил проходить на территорию Украины.

Было уже хорошо за полночь. Полупустой аэровокзал Борисполь.

Мы все стихийно сбились в группку, и вместе последовали в зал ожидания. Я шёл со спортивной сумкой на плече, рассматривая своё временное Свидетельство о возвращении в Украину.

Фотографией служил наспех сделанный в тюрьме снимок. Я был одет в казённую спортивную мастерку серого цвета. Кисловато улыбался.

Одна страница этого Свидетельства содержала обращение на пяти языках:

Министерство Иностранных Дел Украины просит власти зарубежных государств содействовать возвращению домой лица, указанного в Свидетельстве на возвращение в Украину.

Почти как для освободившегося из мест лишения свободы! Не потерять бы.

Мы пришли в зал ожидания, и вместе расположились на свободных местах. Я огляделся. В зале находилось немало людей. Бросалось в глаза количество огромных цветных, клетчатых сумок-баулов. Зал ожидания напоминал некий перевалочный товарный склад или камеру хранения. Некоторые ожидающие спали. Наши все стали куда-то звонить, сообщать о своём прибытии. Мне некому было позвонить в час ночи. Но я проверил свой мобильный телефон. Британский оператор Vodafone в Украине не функционировал.

Какой-то пожилой мужчина с меховой шапкой на голове, скучавший на соседнем месте, сам обратился ко мне.

— Что, не работает? — спросил он.

— Не работает, — ответил я.

— Надо вставить СИМ карту украинского оператора, — просветил он меня.

Я ничего не ответил.

— У нас два оператора. «ЮМС» и «Киев Стар» — начал уверенно консультировать он меня, вероятно, определив по моей летней одежде, что я ничего не знаю обо всём этом.

Я помалкивал.

— Когда поставишь местную СИМ карту, помни, что со счёта снимается плата за исходящие и входящие звонки, — предупреждал он меня об особенностях украинских услуг.

Я рассеянно слушал его, не вникая в детали.

— Откуда вы прилетели? — задал он мне вопрос, видимо, заметив, что я не слышу его консультаций об украинской мобильной связи.