греко-сирийском стиле, что говорит о пребывании там греческих мастеров.
Морская торговля с Индией, основы которой были заложены еще в предыдущий период, продолжала развиваться. В конце I в. н. э. греки проникли с западного побережья Индии в Пенджаб и Декан, а во II в. — в Бенгальский залив. Один греческий торговец даже пересек Малайский полуостров. В 166 г., по свидетельствам китайских источников, депутация греческих купцов, называвших себя послами императора Ан-Туна (Марка Аврелия Антонина), была принята императором Ханьской династии Хуан-ти в его столице Лояне. Греки вели переговоры об установлении правильной морской торговли между Китаем и странами Средиземного моря.
Если попытки завязать постоянную торговлю с Китаем не дали прочных результатов, то торговые сношения с западным побережьем Индии приобрели во II в. более регулярный характер, чем раньше. Об этом говорит хотя бы тот факт, что при Домициане в Остии были построены специальные склады для перца с Малабарского берега. Цены на индийские товары значительно упали по сравнению с теми, которые были во времена Плиния Старшего. Торговый баланс Рима стал менее пассивным, чем в предыдущий период, так как за ввозимые предметы роскоши римляне начали платить продуктами собственного производства: медью, оловом, вином, стеклянными изделиями и шерстяными тканями. Однако, несмотря на это, едва ли утечка благородных металлов из империи могла полностью прекратиться.
Хотя исследование внутренних областей Африки в конце I в. и во II в. добилось некоторых успехов (проникновение в область Великих экваториальных озер, в Сахару и Судан), но едва ли эти эпизодические путешествия могли оказать существенное влияние на африканскую торговлю. Возможно только некоторое увеличение вывоза слоновой кости.
Зато сильно выросла северная торговля Рима. Монеты Траяна и Адриана обнаружены на восточном берегу Ирландии. Те пути в Балтийское море и внутрь Германии, которые были открыты в I в., теперь приобрели серьезное значение.
Один путь из устья Рейна шел вдоль берегов Голландии и Фрисландии. Этим путем можно было проникнуть внутрь Германии, поднимаясь вверх по течению одной из рек — Амизии (Эмс), Визургиса (Везер) или Альбиса (Эльба). Или можно было плыть вдоль берега Ютландского полуострова в Данию и Скандинавию.
Другой путь начинался на среднем Дунае. Следуя по р. Вистуле, выходили на балтийское побережье, откуда переправлялись в Швецию. Многочисленные находки римских монет, преимущественно II в., в Силезии, Познани и на шведских островах[470] свидетельствуют об относительно крупной роли, которую играл этот восточный торговый путь, связывавший Средиземноморье с севером Европы.
Средоточием римской внутренней и внешней торговли являлась столица империи г. Рим. Не будучи производящим центром, он оставался и в эпоху империи крупнейшим потребителем. Таким его делало огромное население и присутствие императорского двора. О величине римского импорта говорят не только литературные источники (Страбон, Плиний, Марциал и др.), но и такие данные, как, например, размеры римской гавани Остии, лежавшей в устье Тибра. Реконструкция Остии, произведенная при Клавдии и Траяне, сделала из нее морской порт, доступный для самых больших судов. Остатки крупных торговых складов говорят о том, что после Александрии Остия занимала в империи первое место по величине своих торговых оборотов. Предполагают, что население города было не менее 100 тыс. человек.
Мы видели, что в эпоху республики количество купцов чисто римского происхождения было относительно невелико. Рост экономического значения провинций и упадок италийского производства сделали это явление еще более заметным. Нет ничего удивительного, что в торговле с Востоком руководящая роль принадлежала грекам и сирийцам. Но и на Западе сирийцы занимали далеко не последнее место. Не редкость было встретить сирийского купца в Галлии, Британии или Дакии. Однако в западных провинциях и в Италии главную роль играли галльские купцы, что соответствовало возросшему значению Галлии в экономике империи.
Денежно-ростовщический капитал
Вместе с падением республики кончилось царство ростовщического капитала. Как мы видели, Цезарь и Август положили начало уничтожению откупной системы для сбора прямых налогов с провинций. Ко времени Адриана сбор косвенных налогов был отнят у римских компаний откупщиков и передан в руки местных сборщиков под контролем императорских прокураторов. Это нанесло сильный удар крупному денежно-ростовщическому капиталу, так как исчезли главное поле его деятельности и основной источник доходов. Но, конечно, это отнюдь не означало исчезновение денежно-ростовщического капитала вообще. Крупные торговцы и предприниматели-ремесленники в эпоху империи предъявляли немалый спрос на денежный капитал. Это оживляло деятельность ростовщиков и, в частности, аргентариев. В провинциях появились местные «банкиры», тогда как раньше это были главным образом италики. Но ссудный процент теперь значительно упал. Хозяйственная жизнь империи приняла более здоровый характер: уменьшились спекуляции, сократились колоссальные доходы римских богачей эпохи поздней республики.[471] Поэтому средний ссудный процент понизился до 4-6 %.
Откупа не исчезли в римской империи. На откуп по-прежнему сдавались казенные торговые помещения и склады, сбор таможенных пошлин, производство общественных работ и построек, разработка государственных (императорских) рудников,[472] эксплуатация императорских поместий и проч. Но, как правило, эти откупа сдавались на местах, и откупные операции в большинстве случаев не были крупными.
Точно так же, конечно, не исчезло и мелкое «бытовое» ростовщичество. Крестьяне и рядовые ремесленники часто нуждались в ссудах деньгами или натурой. Естественно, что они прибегали не к услугам аргентария, а к помощи богатого соседа или мелкого ростовщика. Ниже мы увидим, какую роль сыграла задолженность крестьян в процессе их экономического, а затем и политического закабаления.
Города и городская жизнь
Эпоха империи (особенно II в.) поражает нас необычайным расцветом городской жизни. Никогда до этого Средиземноморье не знало такого количества культурных и благоустроенных городов. Да и позднее городская жизнь средиземноморских стран долго не могла достичь римского уровня.
Высокого процветания достигли старые городские центры. В Италии население Рима, вероятно, составило 1 млн. человек. Два крупных портовых города — Путеолы (в Кампании) и Остия — долго боролись за первое место, пока, наконец, не победила Остия. Капуя в I в. являлась крупным центром ремесленного производства. В северной Италии среди большого количества цветущих городов выделялись Патавий (Падуя) и Аквилея, выросшие на торговле с дунайскими областями.[473] Пятьсот аквилейских граждан обладали всадническим цензом.
В восточной половине Средиземноморья Коринф, снова поднявшийся из развалин, и старый малоазийский Эфес держали в своих руках транзитную торговлю с Финикией и Сирией. В Антиохии заканчивались сухопутные караванные пути, ведущие из внутренней Азии. Важным транзитным центром этой караванной торговли была сирийская Пальмира. Александрия, свободное население которой достигало 300 тыс. человек, получала огромные барыши от торговли с Аравией, Индией и экваториальной
