сказал я, — и это вы тоже знаете.
— Он вам сам сказал? — спокойно осведомилась она.
— Говорить было необязательно. Намекнул пару раз. В конце концов он рассказал бы мне или кому-то еще. Из него это прямо рвалось.
Она легонько покачала головой.
— Нет, мистер Марло. Ничего из него не рвалось. Роджер не знал, что он ее убил. Он тогда был в полном беспамятстве. Потом чувствовал беспокойство, пытался понять, что произошло, но не мог. Шок уничтожил все воспоминания. Может быть, они и всплыли бы; может быть, это случилось в последнюю минуту его жизни, но только тогда, не раньше.
Спенсер хрипло выдавил из себя:
— Так не бывает, Эйлин.
— Почему, бывает, — возразил я. — Знаю два таких случая. Один был с пьяницей, который в беспамятстве убил женщину. Подцепил ее в баре, потом задушил ее же собственным шарфом с модной застежкой. Это было у него дома, и как все происходило, неизвестно — только она погибла, а когда его поймали, у него галстук был заколот этой застежкой, и он понятия не имел, откуда она у него.
— Так и не вспомнил? — спросил Спенсер. — Или потом признался?
— Не признался до конца. Теперь его нет, так что спросить не у кого. Его отправили в газовую камеру. Другой случай был с человеком, раненным в голову. Он жил с богатым извращенцем — из тех, что собирают первые издания, и любят готовить изысканные блюда, и держат в тайнике за стеной очень дорогую секретную библиотеку. Они подрались, носились в драке по всему дому, из одной комнаты в другую и наконец он очутился на улице, весь в синяках, с поломанными пальцами. Понимал одно — что у него болит голова, и он не знал, как проехать обратно в Пасадену. Ездил кругами, все время подъезжал к одной и той же бензоколонке и узнавал дорогу. Там решили, что он свихнулся, и вызвали полицию. Когда он появился в очередной раз, его уже ждали.
— С Роджером такое не могло случиться, — заявил Спенсер. — Он был не более безумен, чем я.
— В пьяном виде он ничего не соображал, — возразил я.
— Я была там. Я видела, как он это сделал, — спокойно проронила Эйлин.
Я ухмыльнулся Спенсеру. Это была не лучшая моя ухмылка, но уж какая получилась.
— Сейчас она расскажет, — объявил я. — Слушайте. Сейчас расскажет. Ей уже не удержаться.
— Да, это правда, — сурово сказала она. — Некоторые вещи трудно рассказывать и про врага, тем более про собственного мужа. Если мне придется выступать свидетелем при всех, вам будет неприятно, Говард. Ваш прекрасный, талантливый автор, такой популярный и прибыльный, предстанет в жалком виде. Он ведь был король секса, правда? На бумаге, конечно. И как же этот бедный дурак старался оправдать эту репутацию! Эта женщина была для него просто очередным трофеем. Я следила за ней. Наверно, это стыдно. Так принято говорить. Так вот, я ничего не стыжусь. Я видела всю эту мерзость. Дом для гостей, где она любила развлекаться, — уединенное местечко, с собственным гаражом, с входом сбоку, из тупика за высокими деревьями. Наступил момент, неизбежный для таких, как Роджер, когда он перестал устраивать ее в постели.
Перепил. Он решил уйти, но она с воплем выскочила за ним, совершенно голая, размахивая какой-то статуэткой. Выкрикивая отвратительные, грязные ругательства, которые я не могу повторить. Потом замахнулась на него статуэткой. Вы, конечно, понимаете, какое потрясение для мужчины — услышать от якобы утонченной женщины слова, которые пишут на стенках писсуаров. Он был пьян, ему и раньше случалось впадать в буйство, и тут это повторилось.
Он вырвал статуэтку у нее из рук. Остальное можете представить сами.
— Крови, должно быть, было много, — сказал я.
— Много? — она горько рассмеялась. — Видели бы вы его, когда он вернулся домой. Когда я побежала к своей машине, чтобы уехать, он все еще стоял и смотрел на нее. Потом нагнулся, взял ее на руки и понес в дом для гостей.
Тут я поняла, что от шока он немного отрезвел. Домой явился через час. Не говорил ни слова. Его потрясло, что я его жду. Был не то, что пьян, а словно одурманен. Лицо, волосы, весь пиджак были в крови. Я отвела его в уборную возле кабинета, раздела и почистила немного, чтобы можно было отвести его наверх в душ. Уложила в постель. Достала старый чемодан, спустилась и положила в него окровавленную одежду. Вымыла раковину, пол, потом взяла мокрое полотенце и протерла сиденье у него в машине. Поставила ее в гараж и вывела свою. Поехала к резервуару Четсвортской водокачки — а дальше сами понимаете, что я сделала с чемоданом, где лежала окровавленная одежда и полотенца.
Она умолкла. Спенсер нервно почесывал левую ладонь. Она мельком взглянула на него и продолжала.
— Пока меня не было, он встал, нашел виски и напился. На следующее утро не помнил ничего. Вернее, не сказал ни слова и вел себя так, словно мучился только от похмелья. И я ничего не сказала.
— А он не удивился, куда девалась одежда? — поинтересовался я. Она кивнула.
— Наверно, потом удивился — но промолчал. К тому времени уже все началось. Об этом сразу закричали газеты, затем исчез Фрэнк, а потом он умер в Мексике. Как я могла знать, что он погибнет? Роджер был моим мужем. Он совершил страшную вещь, но и она была страшная женщина. И он сделал это в беспамятстве. Потом газеты так же внезапно умолкли. Наверно, к этому приложил руку отец Линды. Роджер, конечно, читал прессу, но рассуждал об этом, как любой, кто просто был знаком с этими людьми.
— И вам не было страшно? — тихо спросил Спенсер.
— Я чуть не заболела от страха, Говард. Если бы он вспомнил, то, наверно, решил бы меня убить. Он был хорошим актером — как большинство писателей — и, возможно, уже все знал и выжидал удобного случая. А может, и не знал. Была надежда, что он все-таки забыл навсегда. А Фрэнка уже не было на свете.
— Если он не спросил про одежду, которую вы потом утопили в резервуаре, значит, что-то подозревал, — заметил я. — И помните, в том тексте, что он оставил в машинке — это когда он стрелял наверху, а вы пытались отнять у него револьвер — там говорилось, что из-за него умер хороший человек.
— Вот как? — глаза у нее округлились ровно настолько, насколько нужно.
— Это было напечатано на машинке. Я уничтожил эти листки по его просьбе. Решил, что вы их уже прочли.
— Никогда не читала того, что он писал у себя
