что выдвинулись проводить очередную зачистку предгорий от Изгоев, и только в самый последний момент свернули в сторону пещеры Сломанный Клык. Отвлекающий манёвр и движение ночью не сильно помогли нам, и при нашем приближении полусотня браконьеров уже были готовы к нашему прибытию.
Действуя по стандартной тактике, — в первых рядах тяжёлые пехотинцы, за их спинами пикинёры и лучники, всадники на флангах, а замыкают всю эту процессию маги и целители, удалось сходу ограничить свободу действий противника. Засевшие на скалах вокруг входа в пещеру лучники с одной стороны ничего не могли поделать с башенными щитами пехотинцев, а с другой были абсолютно беспомощны перед заклинаниями Изабеллы и её группы поддержки, отчего один за другим падали, пронзённые ледяными копьями или, начинали биться в конвульсиях от попадания молнии.
Чтобы подобраться ко входу в пещеру нам понадобилось каких-то двадцать минут, заперев внутри неё большую часть браконьеров, в то время как малая их часть ринулась врассыпную, надеясь спастись на просторах степей, но за ними тут же поскакали всадники.
Сам штурм пещеры был одновременно напряжённым и скучным, напряжённым потому, что было абсолютно неизвестно, что ждёт нас за новым поворотом и какую ловушку приготовили нам обитатели этого места, а скучной, потому, что ничего придумать они не смогли. Укрываясь за башенными щитами, мы старались не убивать браконьеров, а только выводить их из строя, и буквально за несколько часов неспешной прогулки переловили всех. Итогом маленького боя стал захват тридцати двух пленников, нескольких десятков бивней мамонтов, и ещё большего количества их мяса, и костей, а также небольшого количества припасов и оружия.
Выбравшись из подземелья передо мной предстала весьма интересная картина, а именно, трио великанов недалеко от входа, с которыми, активно жестикулируя, пытался наладить контакт Бриньольф. Парень вертелся и кривлялся как мог, пытаясь донести что-то до стоящего напротив него великана, который в ответ что-то говорил на своём языке и тоже производил сложные движения руками, пусть и не так быстро, как парень. Поняв, что это будет как минимум интересно, я решил поучаствовать в налаживание межвидового общения.
— Бриньольф, смотрю ты нашёл себе новых друзей? — поинтересовался я у него, медленно подойдя к нему.
— Дядька Эрик? Слава Богам, ты тут. Я уже битый час объясняю этой орясине, что не могу отдать ему своего пленника без твоего позволения, а он кажется не понимает…
— Вижу, что не понимает. Но во всяком случае старается понять, иначе давно бы уже взялся за свою дубину. Так что давай я тоже попробую с ним поговорить.
Выйдя на передний план, я привлёк к себе внимание великана, и медленно, жестами, попробовал объяснить ему, что теперь разговаривать нужно со мной. Реакция моего собеседника была достаточно интересной: во-первых, он произнёс несколько протяжных и тягучих звуков, которые дублировал жестами, и как я понял признал во мне дальнего потомка своего вида, а во-вторых, после нескольких минут общения мне стало понятно, что, общаясь жестами мы ничего не добьёмся, так как банально не понимали и половины сказанное друг другом. Поэтому, я, подобрав ближайшую ветку, начал вырисовывать на небольшом пяточке земли рисунки, пытаясь хоть так наладить связь. И как не странно, дело пошло, севший на землю великан подобрал такую же палку начал вырисовывать свой ответ.
Как я понял из последовательности символов: великан, мамонт, костёр с чем-то жарящимся над ним — мамонтятина являет немаловажной частью рациона великанов. Следующие рисунки: великан, мамонт, человек; великан отдельно, человек, перечёркнутый мамонт; пустой костёр, перечёркнутый великан, дубина; и наконец: великан, человек, дубина и костёр с человеком на нём, говорили только о том, что из-за убыли мамонтов великаны начали голодать, и стали нападать на людей, в том числе ради пищи. Финальной последовательностью рисунков стали: человек, причём великан указал конкретно на захваченных нами пленников, дубина, перечёркнутый человек, а значит от меня хотели, чтобы я отдал захваченных пленников на растерзание великанам.
В принципе, такой расклад меня бы устроил, если бы не необходимость всё большего количества руды, добывать которую некому. Так что немного поразмыслив, я вновь начал чертить на земле палкой. Начал я с рисунка пещеры, затем нарисовал человека, указав на пленников, следом закрытую пещеру и наконец перечёркнутого человека. И не дожидаясь реакции великана продолжил рисовать: человек, костёр с едой, великан.
Мой собеседник, глядя на моё предложение, крепко задумался, и даже обменялся несколькими фразами со своими спутниками. В итоге, через несколько минут, великан твёрдо посмотрел мне в глаза и утвердительно кивнул, а значит согласен отказаться от мести, если мой клан поставит ему еду. Решив ковать железо пока горячо, я вновь поднял палку и начал вырисовывать нечто, что должно было значить предложение начать торговлю, мой клан даёт две меры еды на одну меру мамонтового сыра. Великан, уже собравшийся куда-то уходить, замер на месте и внимательно присмотрелся к моему предложению. А потом пошёл ещё более интенсивный обмен рисунками, так как великан, похоже, не мог понять, что именно от него требуется, предлагая мне за еду шкуры и прочую ненужную ерунду. В итоге пришлось отправить Бриньольфа к пастухам, и потребовать у них образец мамонтового сыра.
В конце концов, уже ближе к вечеру, нами было всё же достигнуто соглашение, по которому, на протяжении всего начала весны, лета и части осени, на этом самом месте, у пещеры Сломанный Клык, раз в две недели наши народы будут производить обмен, мы привозим еду, они сыр, мамонтовое молоко и бивни, взамен получая еду по курсу: один к одному за молоко, два к одному за сыр и пять к одному за бивни. Достигнув такого соглашения, попутно узнав даже несколько слов на великаньем (да, нет и еда), я полностью довольный собой спокойно ехал домой.
Прибыв в Зал Титанов только на следующий день, первое что было сделано — это оправлено письмо ярлу, что наша зона ответственности очищена от браконьеров, и наш клан ждёт дальнейших указаний. И только потом начался разбор трофеев и работа над пленниками, которых сначала полностью вылечили, а потом намертво заковали в кандалы. Браконьеры неудачники молили о пощаде, обещали деньги и вообще что угодно, только бы не отправляться в шахты до конца своих дней, но увы, приговор ярла неумолим, или плаха, или обращение в трэлла.
А дальше жизнь вновь потекла своим чередом, велись работы по возведению новых зданий в городе, товары или отправлялись на рынок Вайтрана, или продавались заезжим купцам, а я продолжал возводить свою циклопическую плавильную печь, всё так же покрывая каждый камень
