– Как вам угодно, мсье!
– Я действительно считаю вас другом и хотел бы, чтобы вы считали другом меня.
– Разумеется…
Александер поудобнее устроился на стуле. Мишель Готье, который наблюдал за шотландцем уже некоторое время, заметил, какой напиток тот пил, поэтому тут же заказал бутылку лучшего виски, какой только имелся в заведении, и наполнил стаканы.
– Расскажите, чем вы занимались все эти годы.
Завязался дружеский разговор. После трех чарок виски Александер расслабился и стал разговорчивее. Мишель много спрашивал о маневрах Мюррея и Амхерста, которые привели колонию к капитуляции, комментировал ошибки командования обеих воюющих сторон, критиковал нерешительность Монкальма, упрямство Леви и непростительную ошибку Бугенвиля. Эта неожиданная встреча с канадцем, который разговаривал с ним, словно они были давними друзьями, пошла Александеру на пользу. Она помешала ему предаться меланхолии, которая обычно предшествует отъезду.
Прошло два часа. Все темы исчерпали себя, участились паузы. Язык у канадца заплетался все сильнее. Наконец офицер и вовсе умолк. Хмурясь и постукивая пальцами по столу, он смотрел на Александера взглядом, каким обычно оценивают противника, разрабатывая план атаки. Наконец он набрал в грудь воздуха и спросил:
– Кампания Вольфа была для вас первой?
– Нет. В составе британской армии впервые я попал в бой под Луисбургом.
– А до этого?
– Мой отец и старшие братья участвовали в якобитском восстании в Шотландии, много лет назад. Отец взял меня с собой. Я тогда был подростком.
– Кампания молодого принца Стюарта? Я слышал об этом восстании во Франции. А в Париже познакомился с офицером по имени Макнейл, он родом с острова Бара, что во Внешних Гибридах. После разгрома повстанцев он бежал из Шотландии. Кэролайн Скотт со своими солдатами разорили его остров. По его рассказам, этот человек отличался особенной жестокостью по отношению к католикам.
– Капитана Скотта не скоро забудут в наших краях, – тихо проговорил Александер, утыкаясь носом в стакан, чтобы скрыть волнение. – Отличный виски!
О капитане Кэролайне Фредерике Скотте ему говорить не хотелось. Этот человек руководил карательными экспедициями в западных областях Хайленда. Наведывался он и в Гленко. Сказать, что он был жесток в своих методах, было бы эвфемизмом. Александер как раз искал, чем бы набить живот, когда рота Скотта прибыла в Глен-Невис. Солдаты пришли в дом к местному лэрду Александеру Кэмерону по прозвищу Максорли. В восстании он не участвовал, поэтому визит капитана Скотта его удивил. Еще больше он удивился, когда его привязали к дубу и сунули ему в рот кляп. Потом солдаты Скотта принялись за его супругу и маленького сына. Дом сожгли, а жене и сыну, которым не оставили даже теплой одежды, пришлось всю зиму прятаться в пещере.
– Многие шотландцы после капитуляции обосновались в Канаде, поэтому виски понемногу вытесняет ром, который к нам доставляют с французских островов. Но, должен вам сказать, мне ваше… как вы называете виски на родном языке?
– Usquebaugh.
– Точно! Так вот, мне оно очень нравится!
Канадец поднял стакан, чтобы полюбоваться цветом напитка. Потом отпил глоток и одобрительно цокнул.
– У меня не было возможности поблагодарить вас как полагается! Поэтому я очень рад, что Господь сегодня дал мне возможность уплатить этот долг чести по отношению к вам, мсье Макдональд.
– Долг? Вы ничего мне не должны, мсье Готье.
– Позвольте с вами не согласиться! Убить соотечественника, чтобы спасти жизнь вражескому солдату, – на поле битвы такое случается нечасто! А ведь этот человек был вашим командиром, верно?
– Сержант Кэмпбелл не имел моральных принципов.
– У многих воинов нет моральных принципов, – заметил Мишель с многозначительной усмешкой.
Александер вдруг вспомнил разрушенные постройки Ред-Ривер-Хилла и убитых жителей маленькой деревушки на берегу Заячьей реки.
– И не только у воинов, – добавил он, встретившись с канадцем взглядом.
– Вы правы. Но я благодарен Небу, что есть еще честные люди! Вы спасли мне жизнь, мсье Макдональд. Позвольте же мне вернуться во Францию со спокойным сердцем и чувством удовлетворения от исполненного долга.
– Уверяю вас, вы ничего мне не должны! Я поступил, как считал нужным, не более того.
– Но вы могли бы получить поощрение от начальства…
– Я стараюсь… считаю нужным придерживаться своих моральных принципов и не собираюсь их нарушать, чтобы произвести впечатление на кого бы то ни было.
– В том-то все и дело! Вот этим вы и заслужили мою признательность и восхищение! А еще я видел, как вы рисковали жизнью, чтобы спасти невинного ребенка!
– Ти-Поля? – переспросил Александер, вспоминая давние события.
– Мальчика звали Ти-Поль? Вы его знали?
– Нет. Я хотел сказать… Мы познакомились позже, уже во время оккупации.
– А еще там была его очаровательная сестра. Как же ее звали? А! Изабель! Разве можно забыть имя, которое так ей шло! Прекрасная Изабель! Вы и ее встречали?
Александеру стало не по себе. Он опустил голову и ценой огромного усилия ответил:
– Да.
– Я попросил ее вынуть ваш нож из раны на теле сержанта, и она это сделала. Храбрая девушка, и сердце у нее доброе.
– Я не знал… Она потом вернула мне нож, но не сказала, как он к ней попал.
Александер погрузился в воспоминания, и только через некоторое время посмотрел красными от дыма и выпитого глазами на канадца:
– Изабель умерла.
– Но… Когда?
Во рту у Александера стало горько. Он поднял стакан, но, увидев, что он пустой, поставил его на стол и уставился на него невидящим взглядом. Его волнение было для Мишеля очевидным, однако он не мог знать его причину. Поэтому он поспешно вылил в стакан друга остатки виски и заказал вторую бутылку.
– Вы ее хорошо знали?
– Она была… Она была моей женой!
Мишель кивнул. Потягивая виски и сочувственно качая головой, он стал слушать печальный рассказ о жизни Александера. Когда тот умолк, он еще долго молчал, положив голову на руки и упираясь о столешницу локтями, чтобы они не качались. Он смотрел на своего собеседника и видел человека, на долю которого выпало немало страданий. Глубокие раны оставили след не только на его теле, но и в душе. Чем он, французский офицер, может ему помочь? Разве что утешением, добрым словом…
– Господь оставил вам двоих детей, – проговорил он ободряюще.
Александер отвлекся от мрачных размышлений, посмотрел собеседнику в глаза и печально произнес:
– Но я не знаю, куда этот Господь их запрятал!
– Может, я могу помочь вам разыскать их? У меня обширные связи… – И он громко икнул.
