Ситуация со строительством нового саркофага только сейчас, кажется, начинает сдвигаться с мертвой точки. Сколько лет прошло? В свое время (2000) мы с вице-президентом США Гором провели первую акцию по сбору денег на одной международной конференции в Нью-Йорке. Требовалось 700 миллионов долларов, собрали больше половины. Эти деньги, наверное, уже на треть израсходованы, а к делу еще не приступили. Увидев, что этих денег не хватает, нам стали настойчиво предлагать «конструктивную» идею: пусть, мол, Украина покроет разницу. Я сказал, что мы этого делать не будем. Вот Оттавский меморандум, вот соглашение, вот ваши обязательства и обещания - давайте, ребята, выполняйте.
Мне приходилось слышать мнение, что денег нам не дают потому, что в Украине разворовывают все, что попадает в ее распоряжение. Это глупость. Деньги, предназначенные на ликвидацию последствий Чернобыльской катастрофы, аккумулирует Европейский банк реконструкции и развития. С 1997 года они находятся там, мы их не видим. Мы видим только десятки всевозможных делегаций, которые приезжают к нам и все что-то изучают. Я говорю в связи с этим, что деньги Запад выделил не на чернобыльские дела, а на самые дорогие киевские гостиницы и суточные для своих бесчисленных представителей. А на создание компенсирующих мощностей закрытой Чернобыльской станции, кстати, не дали ни копейки, ни цента. Я ждал, ждал, потом обращался, обращался, шумел, шумел… Бесполезно.
Некоторые из моих собеседников считают, что именно этим, то есть жадностью западных чиновников, разбазаривающих «чернобыльские» деньги, объясняется кампания публикаций, в которых доказывается, что последствия катастрофы на ЧАЭС не такие уж страшные.
Говорят: у вас достаточно тепловых мощностей, вы можете компенсировать ими те, которых лишились после закрытия Чернобыльской АЭС. Но, во-первых, наши тепловые электростанции достались нам от царя Гороха, их надо «под копер», и строить все заново. Все эти мощности требуют серьезной реконструкции. Во-вторых, самая дешевая - ядерная энергетика. В-третьих, на Хмельницкой атомной станции всего один блок. Это неэкономично. Рентабельность начинается с двух блоков. С какой стороны ни заходи, мы вправе требовать, в соответствии с Оттавским меморандумом, чтобы было профинансировано строительство хотя бы этого второго блока. Причем речь шла не о безвозмездной помощи, а о кредитах.
Иногда меня спрашивают, зачем, видя такое равнодушие со стороны всего мира и прежде всего Запада, мы согласились на закрытие Чернобыльской станции. Скажу откровенно: я долго не хотел, сопротивлялся. Но на нас оказывалось очень большое давление, особенно со стороны Европы. «Очень большое давление» - очень мягко сказано. Нам ставили ультиматум. И, соответственно, продолжались обещания и всяческие заверения. В такой обстановке мы в декабре 1996 года подписали в Оттаве меморандум, обязавшись закрыть ЧАЭС до 2000 года. Под этим меморандумом стоят подписи «большой семерки». Ну а самое главное - подходили к концу гарантийные сроки эксплуатации действующих блоков. Нужно было бы делать капитальный ремонт. А это - огромные затраты: около 300 миллионов долларов на один блок. Мы не могли их себе позволить, казна была пуста. А отказаться от ремонта - значит, создать угрозу новой катастрофы. Запад об этом знал, поэтому и вел себя так агрессивно. И самое главное: в Европе усилились протесты против атомной энергетики. Поэтому так напирали на Украину европейские правительства. Нет Чернобыльской АЭС - нет проблемы с общественностью. Нам просто некуда было деваться. Только закрывать…
Точно так же было в свое время с ядерным оружием. Кончались гарантийные сроки хранения. Боеголовки «фонили» будь здоров! Новых боеголовок Россия, естественно, нам не давала и не собиралась давать. Что оставалось делать с этим «фонящим» добром? Был, правда, выход, но чисто теоретический. Обняться с Россией и оставить общие ядерные силы. На всю, как говорится, оставшуюся жизнь… На это не могли пойти ни тогдашний президент Кравчук, ни Верховная Рада. Не знаю, между прочим, согласилась ли бы Россия. Выход был один: проявить вынужденное благородство - отказаться от статуса ядерной державы. Когда приходится слышать, как тот или иной народный депутат с важным патриотическим видом доказывает, что Украина должна была оставаться ядерной державой, у меня возникает такое ощущение, что мы слушаем его вместе с Кравчуком и переглядываемся: мели, Емеля!…
Первое, что сделала наш Верховная Рада, как только Украина вышла из Советского Союза, - принялась штамповать законы и постановления о льготах чернобыльцам. Эти льготы распространились чуть ли не на всех, кто хоть раз проехал мимо 30-километровой зоны. Плюс льготы загрязненным радиацией районам. Тот, кто принимал непосредственное участие в ликвидации аварии, кто был в самом пекле, и киевский чиновник, не покидавший города, оказались в равном положении льготников. Мне кто-то рассказывал, что 80 процентов работников аппарата ЦК КПУ и совмина получили «мандаты» чернобыльцев. Та же уравниловка, что и в случае со льготами ветеранам Великой Отечественной войны. И окопник, и тыловик, и тот, кто просто находился на временно оккупированной территории в детском возрасте, - все поставлены на одну доску. Наши парламентарии думали, что украинская казна неисчерпаема. Более того, о казне, по-моему, вообще не думали. Главное - проявить заботу о людях, понравиться избирателю. Где взять деньги, пусть ломает голову кто-то другой. Этого другого представляли себя в образе какого-то странного царя - такого царя, который существует для того, чтобы исполнять депутатские предписания. В результате - уродливые, бессмысленно дефицитные бюджеты, недовольство людей, уверенных, что они обмануты «преступным режимом». И, конечно, широкий простор для популистских обличений и обещаний.
25 ноября
Я старался ездить в те страны, от которых можно было что-то получить для развития нашей экономики. Поездки в Европу очень часто носят сугубо ритуальный характер. Европейский капитал, да будет всем известно, - ленивый капитал. Может, я ошибаюсь… Европейцы в своих белых перчатках проиграли американцам соревнование за влияние на постсоциалистическом пространстве. Я имею в виду не только и не столько постсоветские страны, сколько страны Центральной Европы. Не случайно возникла проблема отношений между «старой» и так называемой «новой Европой». «Новая Европа» сегодня выполняет роль «троянского коня» американского капитала в Евросоюзе. И в НАТО… Я заметил это давно, когда процесс только-только зарождался. Постоянное доверительное общение с восточноевропейскими лидерами не проходило бесследно. В этих обстоятельствах рассчитывать на активность европейского капитала в Украине было бы большой наивностью. Исключения, которые демонстрировали немцы, французы, англичане и особенно нидерландцы, не могли изменить правила. Проиграв Центральную Европу, западные европейцы проиграли и Украину. На мои настойчивые приглашения я слышал ответ: «У вас еще не созданы институты гражданского общества, не все в порядке с самостоятельностью СМИ», - отвечали мне, как будто с этим все в порядке, к примеру, в Китае. Отговорки ленивых…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
