бой.
– Но наши рулевые – самые лучшие, – сказал чародей.
– Тем более когда надо будет резко поворачивать, они будут рады иметь такого сильного помощника. Однако Робийарда трудно было унять.
– Чего доброго, он еще пойдет тараном на пиратский корабль, – буркнул он и отошел.
Дюдермонт, несмотря на то что дело было нешуточное, не смог удержаться от усмешки, глядя в спину ворчащему магу.
* * *
Когда Вульфгар распахнул дверь дома, где его ждала Делли, его изумлению не было предела Конечно, он хорошо знал и ее немного застенчивую улыбку, и светло-карие глаза. Он знал ее сначала как служанку в таверне, прозябавшую в убожестве, потом – как на дежную спутницу, сопровождавшую его на тяжелых дорогах. Сейчас же девушка жила в красивом, полном слуг, удобном доме капитана Дюдермонта, и ее стало не узнать.
Раньше Делли всегда тщательно подбирала волосы, потому что в «Мотыге» было полно вшей и блох, теперь же ее чистые блестящие и оттого казавшиеся более темными волосы были рассыпаны по плечам. И глаза – изумительные глаза – сияли ярче. Прежде она носила простые мешковатые платья, в которых ноги и руки казались тощими. Сейчас же на ней были прекрасно сидевшее синее платье и белая блузка с низким вырезом.
На мгновение (поскольку по-настоящему его сейчас занимало совсем другое) Вульфгар подумал о том, что у богатых женщин намного больше возможностей быть красивыми, чем у крестьянок. Когда Вульфгар и Делли только приехали, капитан Дюдермонт устроил для местного общества вечер в их честь, на котором они чувствовали себя не в своей тарелке. Только Дел ли, казавшейся себе замарашкой, приходилось гораздо хуже, чем ему.
Однако если бы Дюдермонт задумал устроить та кой вечер теперь, Делли Керти затмила бы на нем многих!
У Вульфгара участилось дыхание. Он всегда считал Делли шиловидной, даже хорошенькой, а в дороге она стала нравиться ему гораздо больше, поскольку он лучше узнал ее. Проведя же три месяца в море, варвар просто не мог теперь устоять перед сияющей красотой этой женщины, уважение и искренняя любовь к которой поселились в его душе уже давно.
Он заключил Делли в жаркие объятия, поцелуя ми прерывая ее слова, как перышко поднял ее над землей и зарылся лицом в копну темных волос, прижавшись губами к нежной и не такой тощей, как раньше, шейке. В его огромных руках Делли казалась совсем крошечной, ведь варвар был выше нее фута на полтора и весил раза в три больше.
Вульфгар, осторожно держа Делли на руках, увидел, что она босая, и рассмеялся – ножки ее тоже казались красивее.
– Ты что, смеешься надо мной? – спросила девушка. Она и разговаривала теперь более чисто и правильно.
– Смеюсь над тобой? – переспросил варвар и захохотал. – Я люблю тебя, – промолвил он и снова поцеловал Делли, а затем стал кружиться с ней по комнате, держа курс на двери спальни.
Но едва он переступили ее порог, как заплакала Кэлси.
* * *
Им удалось побыть наедине позже, ночью, а по том они снова занимались любовью, перед рассветом. Первые лучи солнца, проникшие в восточное окно спальни, застали Вульфгара лежащим рядом с любимой. Он нежно гладил ее лицо, шею, плечи.
– Так хорошо, что ты наконец вернулся, – тихо проговорила Делли и погладила мускулистую руку варвара. – Без тебя было так одиноко.
– Похоже, я больше не буду плавать с Дюдермонтом, – сказал Вульфгар.
– Что же, ты нашел свой молот? – удивилась Делли, – А почему сразу мне не сказал?
Великан покачал головой:
– По-прежнему ничего не известно ни об оружии, ни о Шиле Кри. Скорее всего, ее корабль пошел ко дну, а с ним и Клык Защитника.
– Но ведь ты этого не знаешь.
Вульфгар откинулся на спину и провел ладонями по лицу.
– Почему тогда ты говоришь, что больше не будешь плавать с Дюдермонтом? – продолжала Делли.
– А как иначе? – вопросом ответил он. – Ведь вы с Кэлси здесь! Теперь вы – моя жизнь, счастливая жизнь. Как я могу поставить под угрозу все ради оружия, которое мне больше не понадобится? Если капитан что-то узнает о Шиле Кри, ее настигнут и без моей помощи, и я очень надеюсь, что молот мне вернут.
Делли приподнялась на локтях, гладкие простыни соскользнули с плеч. Девушка нетерпеливо тряхнула головой, отбрасывая с лица спутавшиеся волосы, и посмотрела на возлюбленного с крайним не одобрением:
– Что за чушь ты несешь?
– А ты бы предпочла, чтобы я уехал? – спросил Вульфгар, и в его глазах мелькнуло подозрение.
Долгие годы его лицо с твердыми чертами сохраняло мальчишеское выражение, а в небесно-голубых глазах отражалось простодушие. Сейчас же его лицо словно принадлежало кому-то другому. Морщины – следы страданий и болезненных переживаний – были бы уместнее на лице пожилого человека, а ведь Вульфгару еще не было и тридцати.
– Это уж совсем ни в какие ворота! – упрекнула она. – Ты же знаешь, я не хочу, чтобы ты уезжал, сам знаешь! И знаешь, что я никого не пущу в нашу постель. Но ты должен плыть, – заявила она и снова легла. – Представь, как ты будешь жить, если Дюдермонт с командой без тебя выследят эту пиратку и кто-то из них погибнет из-за твоего молота? Они привезут молот тебе и сообщат, какой ценой он достался, в то время как ты сидел здесь в тиши и спокойствии. И что ты тогда будешь чувствовать?
Пристально поглядев на девушку, Вульфгар понял, что ей было нелегко сказать ему эти слова.
– Что за дурак этот Лягушачий Джози, ну зачем он стащил твой молот и продал этой пиратке, – с го речью промолвила она.
– Да, кто-то мог и погибнуть, – согласился Вульфгар. – Говорят, эта Шила Кри свирепая и команда у нее, по слухам, отменная. Если рассуждать как ты, то никто, ни Дюдермонт, ни я, не должны отправляться на поиски ее и Клыка Защитника.
– Это вовсе не мои рассуждения, – возразила Делли. – Дюдермонт со своей командой всегда гонялись за пиратами – ты здесь ни при чем. Это их призвание, и, даже если бы твой молот не попал к Шиле Кри, они все равно преследовали бы ее.
– Вот мы и вернулись к тому, с чего начали, – усмехнулся он. – Пусть капитан с его славной командой плывут без меня и найдут молот, если…
– Все не так! – сердито оборвала она. – Да, их дело – разыскивать и преследовать пиратов, а твое – оставаться с ними. Покуда не найдется твой молот.
Ты должен найти его и вновь обрести себя.
Вульфгар
