Мои возражения Ельцин выслушивал молча, не комментируя их, выдвигал очередные замечания по зачитываемому тексту.
– Борис Николаевич, автор этой критики либо не знает реальной обстановки, либо злопыхательски настроен в отношении правительства. Я даже не хочу знать его имени. Пожалуйста, дайте мне этот текст, и я в письменной форме отвечу на каждое из этих замечаний.
– Да, сделайте это в письменной форме, – сказал Ельцин. – В отношении автора секрета нет. Это заместитель главы администрации по экономической политике Волошин.
Такой «поклеп», положенный на стол президента, без предварительных встреч, разговоров с членами кабинета, еще раз доказывал, что Ельцина пытаются любыми путями привести к мысли об экономической несостоятельности кабинета. М.М. Задорнову было поручено подготовить детальный ответ, который был направлен Ельцину. Он больше этого вопроса не касался.
Вся ли администрация президента втянулась в подковерную борьбу с правительством? Руководил администрацией до 7 декабря 1998 года В. Юмашев. Я не думаю, что его следует зачислять в стан активных противников правительства и меня лично. Возможно, он плыл по течению какое-то время, пожалуй, уже после того, как перестал занимать пост руководителя администрации и стал советником президента. Но через 20 дней после моего снятия с поста премьер-министра я получил письмо Юмашева, в котором, в частности, говорилось:
«Огромное Вам спасибо. За мужество, за долготерпение, за понимание. Вам удалось то, что не удавалось ни партиям, ни движениям, ни президенту, ни Думе, никому – успокоить людей, вселить в них надежду. Хотел бы подтвердить то, что Вы, видимо, и сами чувствовали. На посту главы администрации пытался сделать все, чтобы Вам помочь, выстраивал всех своих, всю администрацию, чтобы мы работали как одна команда».
Пытался. Вышло ли – вот в чем вопрос.
На смену Юмашеву пришел на пост главы администрации Николай Николаевич Бордюжа – человек прямой, порядочный. Нет никаких сомнений в том, что он в отношении меня вел себя безукоризненно. 24 декабря, открывая свое первое в качестве руководителя кремлевской администрации совещание с полномочными представителями президента в регионах, Бордюжа сказал, что «активизация позитивных ожиданий у населения после формирования нового правительства во многом связана с именем Примакова – прагматика и человека дела». Несомненно, это заявление насторожило определенных лиц в окружении Ельцина. Ведь в СМИ при назначении Бордюжи публиковались материалы, согласно которым он был подобран на этот пост в качестве «сильной личности», чуть ли не для противопоставления мне.
Возможно, в «семье» не придавали должным образом значения тому, что еще до перехода Н.Н. Бордюжи в Кремль у меня с ним сложились добрые, товарищеские отношения. Возможно, недооценивался последовательно твердый характер самого Бордюжи. А может быть, его назначение было личной инициативой хорошо в то время относившегося к нему Ельцина, который в часы своей активной работы мог подчас с прежним упорством проталкивать отдельные решения даже через сопротивление «семьи». Но к сожалению, лишь в эти часы и лишь отдельные. Соотношение все больше склонялось в пользу группы лиц из его окружения. Это привело в конечном счете к тому, что Бордюжа занимал свой пост считаные месяцы после ухода в отставку Юмашева.
Узнав, что я пишу книгу о своем восьмимесячном пребывании в правительстве, Бордюжа передал мне для опубликования сделанную им запись последнего телефонного разговора с президентом после того, как Ельцин решил заменить его на посту главы администрации Волошиным, сохранив за Бордюжей должность секретаря Совета безопасности России. Этот телефонный разговор, состоявшийся 19 марта 1999 года в 15.00 между Ельциным, пребывавшим в резиденции «Русь», и Бордюжей, находившимся в Центральной клинической больнице, говорит о многом.
Б. Ельцин. Здравствуйте, Николай Николаевич. Как самочувствие? Я принял решение разъединить должности секретаря СБ и главы администрации президента, так как считаю, что совершил ошибку, объединив эти должности. На пост главы администрации думаю назначить Волошина, а вас оставить на посту секретаря Совета безопасности. Как вы на это смотрите?
Н. Бордюжа. Спасибо, Борис Николаевич, за предложение, но я вынужден отказаться. Если вы не возражаете, я изложу свои аргументы.
Первое, это решение не ваше, а навязанное вам вашей дочерью – Дьяченко по рекомендации группы лиц. Причина этого кроется не в ошибочности объединения двух должностей, а в том, что я инициировал снятие Березовского с поста исполнительного секретаря СНГ и отказался участвовать в кампании по дискредитации Примакова и его правительства. Организовали эту кампанию Дьяченко, Абрамович, Юмашев, Волошин, Мамут с благословения Березовского.
Второе, остаться работать в Кремле – это значит принимать участие в реализации тех решений, которые вам навязывают Дьяченко, Юмашев, Абрамович, Березовский, Волошин, а многие из них зачастую носят антигосударственный характер или противоречат интересам государства. Участвовать в этом я не хочу.
Третье, я боевой генерал, бывал во многих «горячих точках», рисковал жизнью, подолгу не видел семью. Всегда был уверен, что служу интересам России и в интересах президента России. Поработав в Кремле, понял, что страной правит не президент, страной правит от имени президента кучка недобросовестных лиц, и правит в своих интересах, а не в интересах государства. Состоять в этой компании я не могу и не хочу.
Е. А если я вам прикажу, вы исполните?
Б. Исполню, но прошу мне это не приказывать.
Е. Я бы хотел, чтобы вы работали рядом со мной, у вас все неплохо получалось. Я не ожидал, что они набрали такую силу.
Я их всех разгоню! Хорошо! Я отменяю свое решение! Вы остаетесь главой администрации, и мы работаем вместе. Как вы на это смотрите?
Б. Борис Николаевич, я готов, но у меня есть одно условие: из Кремля должны быть уже сегодня удалены ваша дочь – Дьяченко, Юмашев, Волошин, запрещен свободный вход Абрамовичу, Мамуту, Березовскому. В этом случае я буду работать.
Е. Хорошо, я подумаю. Мы еще встретимся и все обсудим.
В 20.00 этого же дня президент подписал указ об освобождении Н.Н. Бордюжи от должностей и главы администрации президента, и секретаря Совета безопасности.
Ельцин бывал разным. Одним до выборов 1996 года, особенно до обескуражившей его необходимости идти на второй тур вопреки твердому убеждению в том, что полностью и единолично контролирует ситуацию. Другим он начал становиться тогда, когда появилась группа, которая, будучи в ту пору достаточно разнородной, сумела объединиться, для того чтобы организовать прохождение Ельцина в президенты.
