Массовый характер приобрели правонарушения на потребительском рынке: занятие предпринимательской деятельностью без регистрации и уплаты налогов, торговля суррогатами, импорт потребительских товаров без уплаты таможенных пошлин, катастрофический рост мошеннических операций и др. Особую опасность представляет незаконное производство и оборот алкогольной продукции. Серьезные проблемы возникают с повсеместным насыщением рынка винно-водочными изделиями неучтенного производства и неконтролируемого ввоза на территорию России. Данные свидетельствуют о том, что фактически объемы производства водки и ликеро-водочных изделий почти в два раза превышают объемы, приводимые в статистических и налоговых отчетах. Непоказанная, или «теневая», часть производства налогами не облагается, расчеты за нее осуществляются наличными деньгами.
МВД России предложило создать под руководством председателя правительства орган для разработки комплекса межведомственных мер, направленных на устранение причин и условий, способствующих криминализации экономики страны, вытеснению из нее организованной преступности, возмещению причиненного государству ущерба.
Оценки правоохранительными структурами положения в стране заставляли «бить в колокола». Обращение к их руководителям и доклады главе правительства были, по сути, подготовкой к наступлению на экономическую преступность и коррупцию. Я понимал, что без этого трудно, если вообще возможно, добиться перемен в экономической ситуации. Более того, отсутствие реальных мер, решительной борьбы с таким печальным явлением сделает Россию изгоем в мировом сообществе.
Соответствующие выдержки из этих докладов были направлены в министерства и ведомства, отвечающие за состояние дел в той или иной области. Им тоже было предложено в кратчайшие сроки доложить в письменной форме руководителю правительства о предпринимаемых конкретных мерах. Приступили к подготовке расширенной коллегии Министерства внутренних дел, посвященной борьбе с экономической преступностью.
Отлично понимал, что все это насторожит тех, кто уже запустил руку глубоко в государственный карман. Ведь и они хорошо представляли себе, что предпринимаемые меры – только начало. Однако необходимы разъяснения. Я был далек от мысли идти на массовые репрессии. Нужны были строго выверенные и осуществляемые в соответствии с законом демонстративные шаги, направленные на то, чтобы остановить распространение раковой опухоли. Но, естественно, все должно было происходить строго по закону.
Придать гласности полученные от руководителей правоохранительных органов докладные записки? Понимал, что это взбудоражит общество и без масштабной реакции со стороны власти – а мы в тот момент по многим причинам к этому не были готовы – объективно нанесет вред борьбе с экономической преступностью и коррупцией. Но «сигнал» о наших намерениях нужно было дать. Поэтому вполне сознательно воспользовался объявлением об амнистии (главным образом лиц, осужденных за мелкие преступления, инвалидов) и сказал: может быть, хорошо, что освобождаются места, на которые сядут осуждаемые на основе закона за экономические преступления. Повторил это и в Давосе.
Что тут началось! Идеологом развернувшейся атаки был Волошин, который в одном из своих интервью заявил, что при переходе к рынку вообще нет преступлений в области экономики. Дело, дескать, в том, что идет первоначальное накопление, а дальше все «уляжется»[82].
Б. Березовский был более «прагматичным». Передергивая мое заявление, подменив слова «экономические преступники» на «коммерсанты и предприниматели», он заявил: «Это был знак системе. И система начала действовать старыми кагэбэшными методами. Уверен, отмашка была дана Примаковым, и расплачиваться за это придется именно ему». А дальше последовали фальсификации, подтасовки, подлоги, ложь, дезинформация, распространение невероятных слухов через тех журналистов, кого взял на содержание Березовский.
Противно, да и нет нужды рассказывать обо всех этих пакостях. Но об одном сюжете все-таки хочу упомянуть. Он весьма характерен.
17 декабря 1998 года в Белый дом пришел министр внутренних дел С. Степашин и положил мне на стол записку, в которой говорилось о том, что возвратить в Россию те громадные суммы, которые продолжают незаконно уплывать за рубеж и размещаться на счетах в иностранных банках, можно только через открытие уголовных дел. На записку Степашина (там перечислялось несколько фамилий, но, кстати, не было Березовского) я отреагировал следующей резолюцией: «Прошу проговорить вопрос с генеральным прокурором. Следует, не откладывая, открывать уголовные дела. Ущерб, нанесенный государству, огромен. Что можно было бы вернуть?»
Считал и считаю, что это был адекватный ответ на проблему, справедливо поставленную министром внутренних дел.
Я возвратил Степашину эту записку с моей резолюцией из рук в руки (она не проходила через канцелярию правительства). За моей резолюцией последовала резолюция Степашина:
«Рушайло В.Б., Кожевникову И.Н.
Прошу совместно с генпрокуратурой продолжить активное проведение комплекса оперативно-разыскных мероприятий и следственных действий. Усилить наши позиции в кредитно-финансовых учреждениях, обеспечив своевременное выявление фактов злоупотреблений и нарушений. Проработать по линии Интерпола возможность возвращения похищенных средств. О ходе работы периодически докладывайте. Очередная информация Е.М. Примакову к 05.01.99»[83].
Документ очутился у «осведомленного обо всем» Березовского, и он начал его «раскручивать». Вот где, мол, попался Примаков! Он приказал завести на меня уголовное дело, да и не только на меня, – это ли не превышение полномочий председателя правительства? Где закон? Где справедливость? Можно было бы продолжить список этих риторических вопросов, столь любимых Борисом Абрамовичем.
Чтобы настроить не только президента, но и широкие слои общественности против меня, выдумали так называемый список Примакова. Якобы я дал задание правоохранительным органам собрать компромат на полторы сотни людей, и мне были представлены «соответствующие материалы». Услужливые – далеко не бескорыстно – «Новые известия» опубликовали этот «список», заявив, что у них есть документальные доказательства. Список был составлен «мастерски». Наряду с людьми, которых было нетрудно заподозрить в коррумпированности, в него попали лица, известные в обществе своей порядочностью, честностью. Смотрите, мол, на кого замахнулся Примаков.
Я решил, что без суда здесь не обойтись. Совершенно естественно, судебный процесс против клеветников я выиграл и в первой, и во второй инстанциях. Более того, суд, запросив правительство, Генпрокуратуру, МВД, ФСБ и убедившись в грубой фальсификации, осуществленной авторами материала, опубликованного в газете, которая, конечно, со своей стороны не могла представить суду никаких документов, определил штраф, наложенный на «Новые известия», в 200 тысяч рублей. С трудом эта сумма была получена и переведена московскому детскому дому номер 5.
