– Признание достаточно убедительно? – спросил Клозе.
– Вполне. Меня оно убедило.
– Что ж, – вздохнул Клозе. – Адмирал, полагаю, нам надо поговорить с вами наедине.
– Возможно, – сказал Круз. – Адъютант…
Капитан молча вышел в соседнюю комнату. Пенелопа последовала за ним, одарив Клозе взглядом, который тот не смог расшифровать.
– О чем вы хотите поговорить? – поинтересовался адмирал.
– Это же очевидно, – сказал Клозе. – О наших с вами взаимоотношениях.
Круз вздохнул.
– Я хотел бы знать, какое место в цепочке командования – или вне ее – вы отвели для моей скромной персоны, – сказал Клозе. – Марионетки, которая будет озвучивать ваши решения и задним числом подтверждать ваши приказы?
– Этот разговор кажется мне преждевременным.
– А мне – нет. Я предпочел бы расставить все точки над «i», прежде чем все мы ринемся в бой.
– Помимо вас и меня существуют другие стороны.
– Это мне известно, – сказал Клозе. – Но с ними я буду договариваться отдельно, потом. Мне интересна ваша позиция. Скажите, что по этому поводу думаете лично вы.
– Сами понимаете, вы – очень неудобная марионетка, – сказал Круз. – Думаю, мы все это знали, когда принимали решение.
– Это не ответ, – заметил Клозе.
– Вы умный и тактически грамотный офицер.
И это тоже далеко не ответ.
– Но на этот раз у меня не будет поддержки августейшей персоны, – сказал Клозе.
– Это… сложно. Думаю, мы сработаемся.
– Как полноправные партнеры? – уточнил Клозе.
– Вы хотите всего и сразу? – спросил Круз. – Может быть, мне прямо сейчас начать говорить вам «сир»?
– Необязательно. – Клозе не был уверен, какой титул он примет в случае успеха. По крайней мере он не должен будет начинаться с заглавной буквы. – Но вам придется выполнять мои приказы. И это не обсуждается. Если вам понадобилась ширма, придется искать ее в другом месте.
Круз – хороший офицер. Может быть, хороший полководец. Но одного его авторитета не хватит, чтобы удержать ВКС под контролем. Он – не Клейтон, который без единого выстрела подбил на мятеж треть флота – всех людей, которыми командовал. Сам Круз получил свое место только после гибели предыдущего командующего.
Адмирал думал долго. Клозе не стал его торопить. Ему была нужна правда. Идти в бой без крепкого тыла могли позволить себе только тарги: их было слишком много.
– Вы – хорошая кандидатура, – задумчиво сказал Круз. – Вы популярны среди гражданского населения, являетесь кумиром целого поколения молодых военных, вы были почти на самом верху и можете быстро снова войти в курс дел. Ваше командование позволило нам отстоять Марс, Землю и вышвырнуть таргов из Солнечной системы. Подкачало только происхождение, но и Петр Первый был сыном торговца подержанными запчастями. Но вы – не единственная кандидатура.
– Вот именно, – сказал Клозе. – Выбирайте сейчас. Но помните: кого бы вы ни выбрали, в конечном итоге вам придется подчиниться ему. Если же вы хотите власти лично для себя, вам стоит последовать по стопам адмирала Клейтона. На все то время, что нам осталось.
Это должно быть нелегко – собственными руками сотворить своего командира и безоговорочно выполнять его приказы. Но если Круз не в состоянии удержать ВКС, что говорить обо всей Империи? Даже хваленый имперский флот не в состоянии драться без планетарной поддержки. Да и за что тогда драться?
– Альтернатива… будет хуже, – сказал наконец адмирал. – Я готов подчиняться вам, барон.
Клозе был даже слегка разочарован. Где-то в глубине своей мелкой душонки он надеялся, что адмирал вышвырнет его с Марса, отправив обратно в «эскадрилью прокаженных», где национальный герой будет скромно делать свое дело, избегая чудовищной ответственности, прикончившей уже не одного хорошего человека.
С другой стороны, он был доволен. Он положил себе в карман очень могущественного союзника.
Адмиралу можно было верить. Круз не готов играть первые роли, его жизнь – служение Империи. И ему будет гораздо легче подчиниться «своему», тому же Клозе например, нежели очередному человеку со стороны.
Или все так, или на старости лет я становлюсь законченным оптимистом, подумал Клозе. Но этот разговор он считал необходимым. Власть – штука, которой не принято ни с кем делиться. Демократия может работать в мирное время, но все великие войны выигрывала тирания.
– О чем вы говорили? – поинтересовалась Пенелопа, когда они с Клозе снова остались одни. – Адмирал Круз вышел отсюда очень задумчивым.
– Расставляли точки, – признался Клозе.
– И куда же ты поставил точку, над которой написано «адмирал Круз»?
– Кто сказал тебе, что распределением занимался именно я? – спросил Клозе.
– Посмотри на свое лицо. На нем уже проявляется печать власти.
– Хорошая хохма.
– Я не шучу, – сказала Пенелопа очень серьезно.
– В любом случае Круз останется там, где ему самое место, – так же серьезно сказал Клозе.
– О, – сказала Пенелопа. – Вы с ним беседовали не так уж долго.
Я знаю, как выглядит уважение, подумал Клозе, но что, черт побери, сейчас в ее глазах?
После ужина, который Клозе проглотил без особого удовольствия, снова зашел адмирал Круз. На этот раз для того, чтобы обсудить технические подробности самой операции. Никто не решался произнести вслух слово «мятеж».
Может быть, они были правы.
Это будет мятежом только в том случае, если они потерпят поражение. Проигравшие, они станут бунтовщиками и предателями. Победители – героями и истинными патриотами.
Терминологию разрабатывают те, кто выжил.
Адмирал Круз настаивал, чтобы Клозе остался на Марсе. Так будет безопаснее всего, утверждал он. Офицеров МДВ здесь не так уж много, и они могут быть взяты под контроль в течение часа.
Клозе же собирался отправиться на борт «Шивы», дабы присутствовать как можно ближе к месту событий. У этого решения были свои недостатки, особенно с точки зрения адмирала. Боевой крепостью командовал адмирал Добсон, нейтрально настроенный по отношению к Рокуэллу и его любопытным нововведениям, и Круз не мог гарантировать, что переход станции в руки заговорщиков пройдет без вооруженного конфликта. Клозе намекнул, что личным присутствием способен переломить ситуацию в свою пользу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
