Читаем без скачивания О завтрашнем дне не беспокойтесь - Николай Симонов

Он сидел у костра и бронзовым ножом выстругивал из ровного и гладкого ствола сибирской лиственницы двухлопастное весло.

Поздоровавшись с ним, купец сообщил, что Урсула, Меликхан и Чикохан ушли купаться. Павлов хотел было последовать их примеру, но потом раздумал, присел к костру и предложил свою помощь. Заодно они продолжили прерванную его сном беседу. На этот раз он попросил Урхана рассказать о его родном городе Ротоне, расположенном на большом полуострове, на северо-западном побережье Байкала. Урхан охотно откликнулся на его просьбу и начал свой рассказ с легенды о возникновении Ротона, первыми жителями которого, оказывается, были илинойцы, поклонявшиеся языческим богам. Джурджени много раз пытались завладеть городом: брали штурмом, подвергали многолетней осаде, — пока их хитроумный полководец Улллис-хан не придумал «ротонского коня». Удивительно, что история осады Трои, написанная великим Гомером, повторилась вновь, ног уже в другое время и в другой географической среде.

Павлов, Урсула и их спутники уже было собрались в поход, как на небо надвинулась черная туча и закрыла его со всех сторон. Вскоре на тайгу обрушилась короткая мощная гроза. Джурджени переждали ливень в шалаше, а Павлов и Урсула — под каркасными лодками. Когда гроза закончилось, на небе появились сразу три радуги, что, по мнению Урхана, предвещало им здоровье, счастье и удачу. Первый отрезок пути путешественники проделали с хорошим настроением. Гроза освежила воздух, и дышалось очень легко. Так как джурджени восстановили свои силы, и у них было уже не два, а три двухлопастных весла, то их лодка шла впереди, и теперь уже Урсуле и Павлову пришлось трудиться изо всех сил, чтобы не отставать. По этой причине они друг с другом почти не разговаривали. Когда сделалось жарко, и от насекомых совсем не стало житья, они остановились на долгий привал, решив, что лучше продолжить путь ближе к вечеру, плыть до времени полного заката солнца, и только потом устроиться где-нибудь на ночлег. В нескольких местах на поверхности воды у берега он успел заметить радужную маслянистую пленку, которая, несомненно, свидетельствовала о том, что это — бензин, и, следовательно, здесь недавно проплывала моторная лодка.

Но о своей догадке он молчал, чтобы прежде времени свою напарницу не тревожить. За все время пути путешественники пока не встречали каких-то особых препятствий в виде непроходимых скоплений упавших деревьев и лесного мусора, и это вселяло надежду на то, что и дальше проход будет чистым. Однако на том месте, где река делала пологий изгиб, образовался большой завал. Весь берег около него представлял сплошной бурелом. Посовещавшись с Урханом, они решили обойти это место по высохшей старой протоке протяжённостью в триста шагов, неся каркасные лодки на себе. Они также обратили внимание на большое маслянистое пятно, которое медленно кружилось в воронке, образовавшейся неподалеку от завала.

Урхан даже по внешнему виду сразу определил, что это — нефть, которую он образно называл «черной кровью земли». Урсула ничего подобного никогда не видела и только недоуменно пожала плечами. У Павлова же при виде маслянистого пятна защемило сердце, ибо он подумал, что на дне реки, возможно, лежит опрокинувшаяся моторная лодка — казанка иркутских экологов, а сами они, если остались живы, бродят где-то неподалеку. Вытащив каркасные лодки на берег, путешественники сделали короткий привал и двинулись по руслу старой протоки в таком порядке: впереди Павлов с заряженным арбалетом, а за ним, попарно, взвалив на себя лодки, Урсула и Меликхан, Урхан и Чикохан. Они уже достигли чистой воды, когда на опушке небольшой поляны, с трех сторон окруженной хвойными деревьями, их остановил грубый окрик: «Стой!

Руки вверх!» Павлов по голосу опознал парня с бритым затылком, но самого его не видел, так как тот стоял, спрятавшись за стволом старой лиственницы. Спутники его бросили лодки и присели. Джурджени схватились за ножи, а Урсула привела в готовность боевой лук и, пригнувшись, двигаясь бесшумно и ловко, как кошка, скрылась из виду.

— Я что сказал?! Стоять! Руки вверх! — из-за дерева вышел человек в спортивном костюме и с охотничьим карабином в руках. Павлов не ошибся, определив по голосу, кто это. Их разделяло расстояние, примерно, в двадцать шагов.

— Это же я! — закричал Павлов и сделал шаг навстречу человеку, вооруженному огнестрельным оружием. И в тот же момент раздался выстрел. Парень с бритым затылком выстрелил в воздух, но Павлов, растерявшись от такого поворота событий, выронил арбалет и поднял руки вверх, подчиняясь приказу.

— Оставьте свои лодки и дуйте отсюда, пока я вас всех не перестрелял! — истерично закричал парень, и Павлов с облегчением вздохнул, поняв причину его столь недружелюбного поведения: попавшим в беду иркутским экологам, очевидно, понадобилось плавсредство взамен утонувшей лодки— казанки.

— Где твои товарищи? Они живы? С ними все в порядке? — дрожащим от волнения голосом Павлов пытался установить с парнем контакт, чтобы объяснить ему реальную ситуацию.

— А, это ты, придурок! — сказал парень, наконец-то, узнав Павлова, и опустил карабин.

— Я не придурок. Моя фамилия Павлов. Павлов Дмитрий Васильевич — представился Павлов, задрожав от обиды.

— Не обижайся, Павлов, опусти руки и скажи, где ближайший населенный пункт? Надо бы вызвать вертолет, потому что Витька, кажется, сломам ногу и не может передвигаться, — парень заговорил спокойно и даже миролюбиво, но глаза у него все равно лихорадочно блестели.

— Ближайший населенный пункт в 30 километрах отсюда, но вертолеты здесь не летают, так как вы находитесь… на параллельной Земле, — неожиданно для себя Павлов нашел определение, которое могло хоть как-то объяснить этому парню и его товарищам причину того, что с ними произошло.

— Хватит заливать! — засмеялся парень и, испуганно вздрогнув, вскинул карабин, и затем, не целясь, выстрелил, но прежде, чем это произошло, они оба услышали подозрительный шорох и звон тетивы. Павлов почувствовал, как обожгло его левое плечо и что-то горячее потекло по руке. Острая, невыносимая боль пронзила все тело, и он рухнул на землю, но обморок, к счастью, продолжался всего одну-две минуты. Когда первичный болевой шок прошел, он даже попытался приподняться. В голове промелькнула обнадеживающая мысль: «Пальцы на руке шевелятся, локтевой сустав сгибается, рана, если повезло, сквозная, и надо только остановить кровотечение». Парня, стрелявшего в него, он не видел. На том месте, где он находился, стояла Урсула. Потом она нагнулась, и он услышал шипение, похожее на приглушённый звук спускаемой автомобильной камеры. Ясно, что она лезвием ножа задела голосовые связки пришельца, покушавшегося на его жизнь. «Урсула!» — закричал Павлов. Но она, не оборачиваясь, подняла руку, давая понять, что противник может быть не один, и надо быть готовым к продолжению битвы. К Павлову подбежал Урхан, который все это время прятался за лодкой. Охая и причитая, он стащил с его спины рюкзак, разрезал комбинезон и начал оказывать первую медицинскую помощь. Помочившись себе на ладони, он закрыл ими рану, которая и в самом деле оказалась сквозной. Таким, вот, нехитрым образом Урхан попытался остановить обильное кровотечение. Затем он позвал своих сыновей, которые откликнулись не сразу, так как успели по-пластунски пересечь поляну и спрятаться за деревьями. Когда же Меликхан и Чикохан, все еще дрожа от страха, приблизились, Урхан отдал им приказание подтащить каркасную лодку, чтобы раненый мог сидеть, опершись на нее спиной, нарвать листьев смородины, малины и подорожника, собрать, сколько можно, кедровой смолы и нарезать из своей одежды лоскуты для перевязки. Меры предосторожности, которые приняла Урсула, оправдались. Очень скоро они услышали громкий хруст сухих веток и взволнованные голоса.