наведения лоска.
Он вышел из домика. Утра здесь не бывали свежими – как не было ни дневной жары, ни ночной прохлады. Широкая лужайка была пуста, и Артем медленно побрел между нахальными, аляповатыми клумбами, пока не дошел до кустов. И там, у дальнего поворота, невидимый из окон домика, уже поджидал его вчерашний незнакомец.
– Сядь, – велел он.
Артем покосился – слева от тропинки действительно появилась дерновая скамья. Артем сунул руки в карманы и вызывающе качнулся с пяток на носки и обратно. Надо сразу брать быка за рога. Так вот, распоряжаться здесь будет он и задавать вопросы будет тоже он.
– Подойдите ближе, – проговорил он тем тоном, каким обычно разговаривал в штабе народной дружины. – А теперь потрудитесь ответить: где мы находимся?
Незнакомец шевельнул губами, и до Артема явственно донеслось:
– Не на Земле.
Артем задумчиво потрогал подбородок, затем почему-то понюхал ладонь… Не на Земле. Все вопросы разом испарились. Не на Земле. С этим надо было свыкнуться, это надо было принять и переварить, а пока все остальное не имело никакого значения. Правда, в первый момент Артем чуть было не спросил: «А далеко ли до Земли?» – но вовремя понял, что вопрос глупый.
– Что же ты молчишь? – снова раздался приглушенный голос. – Я получил полномочия говорить с тобой и отвечать на любой из твоих вопросов.
– Мы не на Земле. – Артем только пожал плечами. – А все остальное – это плешь.
– Это-это идиома?
– Вот именно. Скажите хоть, зачем вы это сделали?
– Вы нужны нам.
– Мы? Я и Дениз?
– Ты и она.
– Два кролика, черненький и беленький… Кровь будете пить или как? Чего от вас ждать, когда вы чуть не убили ее, пока тащили сюда! Вы что, не нашли никого постарше? Зачем вам эта девчонка, я вас спрашиваю?
– Она уже дорога тебе?
– Вот! – Артем выразительно постучал по лбу и потом – по каблуку ботинка. – Корифеи инопланетной цивилизации… Другого вывода вы сделать не могли?
Незнакомец высокомерно промолчал.
– Так вот, на будущее примите, что подобные вопросы к делу не относятся и обсуждению не подлежат. Как у нас, на Земле.
Что-то в лице незнакомца дрогнуло. Было ли это насмешливой гримасой? Этого Артем определить не успел.
– Так что же вам от нас надо, конкретно?
Незнакомец пожевал губами, и разрыв между их движением и возникновением звука еще больше увеличился.
– Когда-то мы были такими же, как вы. Теперь мы хотим знать, в чем заключается различие между вами и нами.
Артем только пожал плечами.
– Вы прилетели на Землю на корабле, который нам и не снился. Вы смогли создать все это – крошечный квазиземельный рай с самым модерновым шалашом. Так неужели вы не могли сконструировать машину, которая вычислила бы разницу между вами и нами с точностью до одного атома?
– Простой количественный анализ нам ничего не давал. Необходимы были непосредственные наблюдения в условиях, максимально приближенных к естественным.
– И вы протянули руку и взяли нас, как взяли бы из террариума двух лягушат. Можете меня поздравить – я уже четко вижу разницу между вами и людьми Земли.
– Да? – сказал незнакомец, и тон его очень не понравился Артему. – Между прочим, я некоторое время провел вблизи вашей планеты и наблюдал за жизнью ее обитателей. Некоторые из этих наблюдений убедили меня в том, что перенос двух жителей Земли в условия, наиболее для них благоприятные, будет не самым антигуманным актом из всего, происходящего на вашей планете.
– Хороша же ваша цивилизация, если вы ориентируетесь на далеко не лучших представителей планеты, значительно отставшей от вас по уровню развития.
– Зачем ты пытаешься обвинить нас? Ведь если бы мы предложили тебе добровольно лететь сюда, если бы мы сказали тебе, что нам нужна твоя помощь, – разве ты отказался бы?
– Нет, разумеется. Но вы впутали в это дело Дениз…
Они быстро взглянули друг на друга.
– Круг разговора замкнулся, – заметил незнакомец. – Не хочешь ли спросить еще о чем-нибудь, прежде чем проснется твоя Дениз?
Твоя Дениз. Тактичности у этого супермена хоть отбавляй.
– Да спрашивать еще можно было бы до бесконечности. Но на первый раз хватит. Мы ведь еще увидимся?
– Как ты пожелаешь.
– А если я пожелаю, то как я смогу вас вызвать?
– Позови меня.
– Но вы мне не представились…
– Мое имя непроизносимо для твоего языка. Поэтому условимся, как тебе будет легче меня называть. Как на вашем языке обозначается существо, стоящее на более высоком уровне, чем человек?
Артем пожал плечами:
– Бог, наверное. Один, Зевс, Саваоф, Агуро-Мазда, Юпитер… Если вам действительно все равно, я буду звать вас Юп – это верховное божество у древних римлян.
«А также человекообразная обезьяна у Жюля Верна», – подумал он про себя.
Незнакомец важно склонил голову в знак согласия.
– Запас продуктов питания будет, как и прежде, обновляться ежедневно. Чего еще вам не хватает?
– Дела.
– О, мы только хотели дать вам отдохнуть после дороги. Чуть подальше по этой дорожке, в двух кабинах, вы найдете звукозаписывающие аппараты. Мы просили бы вас подробно диктовать все, что вам известно о жизни на Земле, – прежде всего о себе самих, о семье, детстве, воспитании… Не пытайтесь что-либо систематизировать – диктуйте в том порядке, как вам будет легче вспоминать.
– А аппаратуры, записывающей мысли, у вас разве нет?
– Для инопланетных существ – нет.
– Что ж так слабо? Создайте. Построили же вы корабль.
– Этот корабль был создан много тысячелетий тому назад. Мы давно уже ничего не создаем…
Наступила тяжелая пауза. Понемногу становилось ясно, для чего этим «богам» потребовалось отыскивать различие между собой и нормальными людьми.
– Кажется, проснулась Дениз, – проговорил Артем. – До завтра, Юп.
– До завтра.
Прозрачная пленка, о которой до сих пор можно было догадываться только по приглушенности голоса Юпа, стала непрозрачной, лиловатой, лиловой, исчерна-лиловой – и растаяла. Дорожка была пуста.
Он пошел к домику, зная, что Дениз действительно проснулась, но не встает, а свернулась под клетчатым пледом в зябкий комочек и чутко прислушивается. Ей страшно, она одна. Когда он не видел ее перед собой, он мог думать о ней совершенно спокойно, как о девчонке-десятикласснице.
А потом он находил ее каждый раз совершенно не такой, какой помнил, и это выбивало его из колеи. Приходилось делать над собой усилие, чтобы выдавить какую-нибудь нейтральную фразу.
– Еще ты дремлешь, друг прелестный? Пора, красавица, проснись! – Дай бог, чтобы для нее, воспитанной на Лафонтене и Ростане, эти чудесные строки не прозвучали так нестерпимо банально, как для него самого.
Она смотрела на него не мигая, как смотрят на чудо. Наверное, именно так
