«Зря стараешься, — подумала Элизабет. — Она не выйдет…»
Таппер еще раз попытался поговорить с ней. Это случилось весной. Снова шел дождь, а дорожки были сплошь покрыты червями. В летной форме учебного корпуса «Ангелов» Тиб посинела от холода.
Она остановила Элизабет на пороге общежития. «Знаешь, я вчера встретила Таппера, он спрашивал о тебе. Я сказала, что ты теперь живешь в «Альфа-Фи». «А-а!» — Элизабет хотела уйти, но Тиб продолжала трещать, как будто ничего не случилось, и они по-прежнему дружили: «Я встречаюсь с парнем из летного корпуса, Джимом Скейтсом. Он такой лапочка!»
Элизабет сказала, что опаздывает на урок. Тиб нервно огляделась. Элизабет проследила за ее взглядом: к ним спешил Таппер на велосипеде.
«Большое спасибо!» — злобно прошипела она. «Ему надо с тобой поговорить!» — «О чем? Как пригласить тебя на танцы в «Альфа-Сигму»?»
С этими словами Элизабет скрылась за дверями общежития, пока Таппер не успел к ней подойти. Он полчаса названивал по телефону, но Элизабет не взяла трубку, и звонки прекратились.
Однако он не оставил своих попыток. Таппер все еще стоит под окном, бросает в него ножи для грейпфрутов и разделители яиц, а она — даже через столько лет — не хочет его простить. Он будет стоять здесь до скончания века, а она никогда, никогда не подойдет к окну…
Элизабет поднялась на ноги. Резиновый наконечник костыля заскользил по ледяной корке, и Элизабет едва не упала. В самый последний миг она ухватилась за край бетонной скамейки.
Автомобиль, громко сигналя и сверкая фарами, остановился у кромки тротуара. Пол вышел из машины.
— Бога ради, поторапливайся! Брубейкеры, должно быть, уже стоят под дверью.
Он забрал у Элизабет костыли и потащил ее к машине, просунув руку под мышку. Автомобиль рванул с места, а паренек так и стоял под окном.
Брубейкеры действительно уже приехали и ждали на подъездной дорожке. Пол оставил Элизабет в машине и бросился открывать гостям дверь, а доктор Брубейкер пытался помочь Элизабет встать на ноги и опереться на костыли.
Джанис без конца повторяла:
— Ах, мы причиняем вам столько хлопот!
Потом они отступили в сторону, растерянно наблюдая, как Элизабет хромает к крыльцу.
Джанис вызвалась приготовить кофе. Элизабет, так и не сняв пальто, села у кухонного стола. Пол накрыл стол — чашки, блюдца, тарелочка с печеньем — перед тем, как они отправились на концерт.
— Вы были на вечеринке «Таппервер»? — спросила Джанис, открывая шкафчик, чтобы взять фильтры для кофе. — Жаль, что не выпало другого случая с вами встретиться. Говорят, Сэнди Конкел уже вонзила в вас свои коготки!
— На вечеринке вы сказали, что любите добродетель. Вы верующая? — поинтересовалась Элизабет.
Джанис возилась с бумажным фильтром кофейника. Она замерла и пристально взглянула на Элизабет.
— Да, разумеется, я христианка. Знаете, Сэнди Конкел утверждает, что вечеринка «Таппервер» — неподходящее место для религиозных разговоров, но я не согласна. Любое место подходит для того, чтобы приблизиться к Богу! И я была права. Бог ведь говорил с вами, Элизабет, не так ли?
— Что, если вы сделали что-то неправильно — давным-давно, и потом оказалось, что этим поступком вы все разрушили?
— Как бы мы ни скрывали свои грехи, они выплывут наружу! — убежденно заявила Джанис.
— Я не имею в виду грехи, — сказала Элизабет. — Я говорю о всяких мелочах, которым мы не придаем никакого значения — например, ступаем в лужу или ссоримся с кем-то… Что, если вы пришли в ярость и уехали, оставив человека посреди пустынной дороги, и этот поступок изменил сразу несколько жизней? Или, предположим, вы отказались говорить с кем-то, поскольку он ранил ваши чувства, и не открыли окно? Такая вот чепуха перевернула судьбы ваших близких… И теперь… теперь она слишком много пьет, а он покончил с собой, а вы и понятия не имели, что несете за это ответственность!
Джанис перестала рыться в сумочке в поисках Библии и уставилась на Элизабет.
— Вы толкнули кого-то на самоубийство?
— Нет. — Элизабет покачала головой. — Никуда я его не толкала, и ее не заставляла разводиться, но если бы в тот день я не ушла, все сложилось иначе…
— Разводиться? — эхом отозвалась Джанис.
— Сэнди права — в юности мы заботимся только о себе… Я думала лишь о том, что она намного красивее меня и всегда нравится парням, поэтому, когда они вместе отправились на танцы, я решила, что он только о том и мечтал. Мне было так больно, так больно! Вот почему я выкинула разделитель яиц и отказалась говорить с ним. Кто же знал, что мои поступки приведут к таким последствиям! Я не предполагала, что рядом была лужа и волна уже готовилась смыть меня в сточную канаву…
Джанис положила Библию на стол.
— Я не знаю, что вы сделали, Элизабет, но, что бы это ни было, Господь непременно вас простит. Вот послушайте… — Крестообразная закладка помечала страницу Евангелия от Иоанна. — «Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий в Него не погиб, но имел жизнь вечную…»То есть Иисус, Сын Божий, умер на кресте, а потом воскрес из мертвых, чтобы отпустить нам наши грехи…
— А если он не воскрес? — нетерпеливо перебила ее Элизабет. — Что, если он так и лежал в могиле, остывая все больше и больше, пока его тело не покрылось кристаллами льда? И так никогда и не узнал, спас он кого-нибудь или нет?
— Кофе еще не готов? — весело спросил Пол, появляясь в дверях кухни вместе с доктором Брубейкером. — Или вы, девочки, до утра собираетесь секретничать, а про нас совсем забыли?
— Что, если Иисуса ждали все эти годы, надеясь, что он придет и спасет, а он даже не знал об этом? Он ведь помог бы, правда? Не оставил бы его стоять на холоде под окном? А может, даже он не смог бы ничего сделать. Возможно, в любом случае все закончилось бы разводом и самоубийством… — Зубы Элизабет стучали от холода. — Даже если бы Иисус их спас, он не смог бы спасти себя — он ведь все равно уже умер…
Джанис лихорадочно листала Библию, пытаясь найти нужное место. Пол обошел вокруг стола и хотел взять Элизабет за руку, но она нетерпеливо оттолкнула его.
— В Евангелии от Матфея говорится, что Иисус воскрес и что он жив! — испуганно затараторила Джанис. — Какой бы грех вы ни совершили, Элизабет, Господь простит вас, если вы признаете его своим Спасителем…
Элизабет ударила кулаком по столу с такой силой, что тарелка с печеньем подпрыгнула.
— Я говорю не о грехе! Я говорю об окне, которое нужно было открыть! Она прошла по луже, и червяк утонул — просто так, ни за что! Ну почему, почему я не положила его на дорожку?!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
