окраине сняли. Почему на окраине? Неудобно ведь…
– Так проверьте!
– Уже Кирилла послал, батюшка-княже…
– Хорошо! Не спугните только… – махнув рукой, Довмонт поинтересовался насчет недавнего нападение на вотчину боярина Собакина.
– От Кольши вестей пока нет, – снова разочаровал сыскной. – Так и времени-то прошло всего ничего. Разберется! Кольша – парень сметливый… Вообще-то, Гюрята Степаныч, боярин, говорят, сам в свои вотчины собрался… Может, его о чем попросить? Но это тебе, княже, сподручней.
Довмонт хитро прищурился и подобрел:
– А ты, Степане, откуда про боярина ведаешь? Мне он ничего такого не говорил…
– Так он никому не говорил… Так, средь людишек своих обмолвился словом.
– Хитер ты, Степан Иваныч! Молодец… – спрятав улыбку, князь прикрыл глаза. – Кольшу пока не торопи и людей не шли – подозрительно.
– Так я, княже, и сам понимаю.
– И боярина мы просить не будем… Есть у меня кого попросить. Тайное слово к Кольше есть ли?
– Да нет никакого слова, – пожал плечами тиун. – Ни к чему. Я ж, ежели пошлю, так своего, кого парень хорошо знает.
– А вот это плохо! – Довмонт снова нахмурился и задумчиво почесал затылок. – Моего-то человечка Кольша твой точно не знает. Значит, не будет и доверять, и ничего с ним не передаст…
– Может, от меня поклон твой человек передаст, господине? – предположил было Степан Иваныч, но, тут же сам себя перебил: – Нет! Меня на Пскове многие знают… Любой может передать… Тут что-то надо такое… Чтобы один Кольша ведал… и я или ты, княже…
– Хм… А ведь есть такое!
Прикрыв глаза, Довмонт припомнил, как несколько лет назад варяжская колдунья Хельга отправляла совсем юного тогда еще Кольшу, вернее, его сознание, в будущее, следить за жрецом… Ненадолго правда… От полученного потрясения парень потом отходил месяц! Значит, вспомнит…
– Ну, ты, Степан Иваныч, ступай… О людокрадах завтра доложишь! К вечеру.
* * *
Кольша прискакал в Ромашково к обеду и перво-наперво нанес визит воеводе и тиуну, показав обоим боярскую грамоту.
– Буду у вас тут ущерб считать…
– А чего у нас-то? – воевода гневно сверкнул глазами.
– Ну, в Костове, – тут же поправился молодой человек. – А тут я ненадолго, может, дня на два. С вами вот поговорить надо, с тиуном…
– А-а, – Дормидонт Иович, похоже, успокоился. – Ну, со мной да с тиуном – пожалуй, говори, перечить не будем. Тем более написано ж – помогать. Вон и место для ночевки тебе выделю – у меня в людской.
– Вот за это благодарствую, господине!
– Ниче…
– И сразу же спрошу…
– Дак спрашивай, спрашивай… – покладисто кивнув, воевода положил руки на стол.
Немолодой – лет сорока, но еще довольно крепкий, осанистый, с рыжей окладистой бородою, он являл собой почти полную противоположность тощему и сутулому Анемподисту-тиуну. Тиун тоже сидел здесь же, в боярской горнице, и пока что ничего не говорил – слушал, подозрительно щуря глаза и лишь иногда кивал.
– Вот нападавшие… – Кольша обвел взглядом обоих. – По-вашему, они кто? Рыцари, литовцы, полоцкие тати?
– Не рыцари – точно! – колыхаясь всем своим грузным телом, расхохотался Дормидонт Иович. – Те бы все пожгли, сил бы да сноровки хватило! А эти вишь, полдеревни… даже помене.
– Три усадьбы пожгли, – уточнил Анемподист-тиун. – Девок да отроцев похватали… А потом сбежали!
– Рати нашей испугались, поганцы! – воевода хлопнул по столу рукой. – Да и убитые ихны – тати, сразу видать.
– Думаете, лесная шайка?
Тряхнув реденькой черной бородкою, тиун махнул рукой:
– А тут и думать него – они-и! Кабы не Дормидонт Иович, так, верно, и боле пограбили бы… А так – испугались!
– Что же, они про вашу дружину знали?
– Да, видать, знали, что есть… – добродушно усмехнулся Дормидонт Иович. – Невелика тайна! Вот и торопились…
– А вы, значит, к утру только…
– Так, как гонец прискакал… Да пока собралися…
– А гонец…
– Да отрок младой, прощелыга! – отпив из большой деревянной кружки квасу, воевода презрительно скривился. – Прискакал уже вот, к утру ближе…
– Ничего толком и не сказал, все блажил токмо! – вставил свое слово Анемподист. – Едва его и поняли… Да велели пока постеречь – потом допросить. Так ведь сбежал, прощелыга!
– Понятно все… Что ж, благодарствуйте, – встав, поклонился Кольша. – Пойду, пройдусь… для доклада. А вы мне потом дружинников кликните… Или – подскажите, с кем можно?
– Да, мы, мил человеце, пришлем… – воевода расплылся в фальшивой улыбке. – Посейчас служку кликну – покажет, где тебе ночевать… А коня во дворе у меня оставь – покормят, присмотрят.
– Ну, что скажешь, друже? – проводив глазами посланца, воевода искоса глянул на тиуна. – Вроде пока просто все.
– Думаю, не так он и прост, – хищно прищурился Анемподист. – Ишь, про дружину начал выспрашивать. А мы ему не соврали! Почти… Одначе – мало ли, дальше что? Еще гонца сыщет, не дай-то бог… Надо б к нему нашего человечка приставить… Неприметного такого мальца… Есть у тебя?
– Найде-ом! Посейчас и отправлю…
Оставив казенного коня и лишние вещи на воеводской усадьбе, Кольша прошелся по деревне да свернул к реке, к сенокосам… Хороший такой лужок! Речка вблизи синела. Ивы, вербы, ракитник. Травы кругом, цветы – лютики рассыпанным золотом, розовый пахучий клевер, купавницы, колокольчики, ромашки…
Юные девушки в одних рубашках деловито ворошили сено… Вот устали, притомились… Уселись на бережку, вытянув ноги – отдохнуть да напиться водицы. Жарко! А купаться уж потом, к вечеру ближе… Сперва – дело.
Одна из девиц – тоненькая, синеглазая – поднялась, закинув черную косу за спину:
– Схожу все ж до деревни – точильный брусок возьму…
Подружки одобрительно закивали:
– Так и давно бы!
– Заодно б и квасу!
– Спрошу!
– Да чего спрашивать-то? На леднике, из корчаги отлей…
– Ой, Тошенька! Хорошо, что ты к нам гостевати!
– Так маменька ж наказала тетушку навестить…
– А мы тебя работать заставили!
– Ничо. С вами-то – в радость. Да и завтра-послезавтра домой уж. Чай, дома-то и своя работа найдется! А у тетушки трав сушеных возьму – от хворей… Матушка наказала – так уж да… Ну, пошла…
– Кваску не забудь, Тоша!
– Не забуду!
Накинув поверх рубахи красную девичью запону, девчонка быстро зашагала к деревне по узенькой тропке. Шла себе, что-то под нос напевала… Пока из кустов орешников на пути не свистнули, не позвали…
– Эй, Антонина!
– Николай! – девочка свернула в орешник. – Быстро ты.
– И ты… Что-нибудь уже узнала?
– Да кое-что… – оглядевшись по сторонам, Тошка враз стала серьезной. – Дружина-то поздновато вышла…
– Ну, это я знаю, – Кольша махнул рукой. – Воевода с тиуном мне тут про гонца врали – мол, поздно явился, вот они и припозднились. Мол, не их вина…
– Их! Их! – сурово перебила девчонка. – А то чья же?
– Ну да… Только вину свою они на гонца перекладывают. Мол, он во всем виноват… А дружинников мне сегодня пришлют… – задумчиво протянул парень. – Боюсь только, что скажут они то, что воевода с тиуном велят… Вот что, Антонина, у дружинников-то, чай, семьи есть, дети…
– Поняла, – покивала Тошка. – Вечером все знати буду!
– Молодец! Смотри – с опаскою будь!
– А кого мне пастись-то? Кто на меня что подумает? Ну, сидим на околице, болтаем…
– Все
