– Нет, я не могу так… нечестно.
– Честь в аду? – перепросил Аксиал. – Хотя… почему нет?
Он с силой толкнул Ютланда на мостик. Чтобы не упасть, пришлось бежать, а потом он понесся изо всех сил, чувствуя, как горячий воздух забивает глотку и выжигает глаза. За спиной гремело и рушилось, он сцепил зубы и мчался, мчался, а когда наконец приблизилась противоположная стена, сделал последний рывок и прыгнул на каменный уступ.
Его руки цапнули камень, и в это время за ноги ухватилось что-то страшное. Он с усилием подтянулся, а снизу раздался задыхающийся голос Аксиала:
– Ну ты и мчался… Никакой олень не догонит…
Ютланд прохрипел:
– Но ты же… сумел?
– Разве я не поклялся не отставать?.. Вот и пришлось, как копытное какое-то… стыдно сказать, я же восемнадцатый… потомок… фу-у-ух!.. воеводы Синезуба С Моря!
Ютланд скосил глаза, перемычка исчезла, а с нею и часть толпы, остальные чернеют, как стая галок, на той стороне, но теперь уже не галдят.
Аксиал часто и хрипло дышит, губы от зноя и сухости пересохли и потрескались, покрыты коркой, воспаленные глаза, Ютланд поглядывал на него и понимал, что выглядит не лучше.
– Посмотрим, – сказал Аксиал, – что в этих землях…
– Здесь еще не бывал?
– Нет, – признался Аксиал. – Наверное, тут совсем уж жаркие женщины… Смотри, сколько там внизу лавы!.. Течет, как вода в половодье…
– А не слишком потные? – спросил Ютланд.
– Или уже обгорелые, – согласился Аксиал. – Что-то не хочется в саже, как свинья какая… И помыться здесь негде.
– Для куявов точно ад, – сказал Ютланд. – К счастью, мы гордые степняки. Нам часто мыться ни к чему.
Аксиал проговорил со странной печалью:
– А я здесь уже и не помню, кто я. Нет отдельного ада для артан, отдельного – для куявов.
– Что, – спросил Ютланд потрясенно, – и здесь война?
– Схватки, – пояснил Аксиал. – Сражения. Набеги. Но вообще-то здесь не до войны. Вообще войны, как я понимаю, от сытости. Когда все есть, остается только воевать, чтобы жизнь была полна!
Ютланд спросил недоверчиво:
– А разве бывает, когда все есть?
Аксиал отмахнулся.
– Большинству нужно не так уж и много. Недостает только встряски, вроде войны… Или любви.
– Любви?
Аксиал кивнул.
– А ты не знал, что самое важное на свете – это любовь? Даже боги борются за любовь людей.
Ютланд спросил:
– Как думаешь, Патута любил кого-нибудь?
Аксиал содрогнулся.
– Даже страшно о таком подумать!
– А я вот… думаю.
Аксиал сказал с мрачным весельем:
– А не пугает, что с такими вопросами придется идти… до него самого?
– Для того и пришел.
Аксиал зябко передернул плечами.
– Ты в самом деле собрался идти к самому Патуте?
– Я же сказал…
Аксиал покачал головой.
– Когда ты сказал, что не откажешься от помощи, я решил, что тебе надо донести мешок… или развести костер…
– Ну, это разве труднее?
Аксиал спросил с нервным смешком:
– Не слишком ли высоко берешь?
– Чтобы попасть в цель, – ответил Ютланд, – надо метить выше цели.
– Ого, – сказал Аксиал с почтением, – узнаю премудрость стариков… Ты молодец, Ют, слушал и запоминал. То есть, Ютлан. Или даже Ютланд. А я, дурак, постоянно отстаивал свою дурость, полагая себя умнее.
Глава 17
Из гранитной стены вышел, как из леса, гигант, блещущий сколами, с кулаками крупнее своей же головы, массивный и грозный. Он всего лишь встал на тропке, но Ютланд видел, что обойти его не удастся.
Аксиал сказал нервно:
– И мостик наш… тю-тю.
– А зачем нам мостик? – спросил Ютланд.
Он взял дубину в обе руки и осторожными шагами пошел вперед. Гигант поднял огромный кулак размером с валун, ждал. Ютланд приближался медленно, затем вдруг сделал быстрый выпад, дубина с силой ударила в середину груди.
Раздался оглушительный треск, каменное чудище разлетелось на десятки осколков. Ютланд ошалело уставился на каменные ноги, что постояли мгновение и тоже рухнули.
Аксиал сказал потрясенно:
– Ты сразу, да?.. Без разведки?
Ютланд пробормотал:
– Это и была разведка… Я ударил так просто… хотел проверить, быстро ли двигается…
– Ничего себе проверка, – сказал Аксиал. – Ты стал крепче, Ют.
– Не знаю, – ответил Ютланд неуверенно, он покосился на неподвижные ноги гиганта среди осколков гранита. – Дурак, лучше бы сидел в каменной стене!
– Он же не знал, – сказал Аксиал, – что жизнь иногда такое выкидывает, что хочется остановиться и подобрать! Это я – Аксиал из клана «Владыки Хаоса», благородный ратоборец с незапятнанной репутацией, восемнадцатый потомок воеводы Синезуба С Моря, который при Бердераке сразил Железного Дракона, пожиравшего народы, не могу себе такого позволить, но другие…
– Ты и здесь потомок воеводы Синезуба? – спросил Ютланд с уважением.
– Везде, – ответил Аксиал гордо. – И останусь им.
Из раскаленной и потрескавшейся земли часто вместе с языками огня и струями дыма поднимались и призрачные фигуры, Ютланд слышал их стоны и жалобные крики, но напоминал себе, что всем не поможешь, да и помогать наказанным за преступления – это самому стать преступником. Аксиал вообще не обращал внимания на грешников, другое дело – трещина с лавой или странный утес посреди выжженного поля, такой лучше обойти…
Долгое время двигались вообще по краю пропасти, где далеко-далеко на дне гремит прибой огненной лавы. Трижды на них бросались то ли звери, то ли такие же люди, Ютланд наловчился быстро сдвигаться в сторону, они проскакивали мимо и падали в пропасть.
Аксиал поглядывал на него с уважением, наконец сказал почтительно:
– Ты… Ты справляешься с такой легкостью…
– Что тебе не так? – спросил Ютланд.
– Не кажется, что слишком везет?
Ютланд сдвинул плечами.
– Нет.
– А вот мне да, – заявил Аксиал. – Ты сумел изменить здесь мою судьбу, но это пустяк, могли и не заметить, но… Придон, Итания… Или это ловушка, в конце которой тебя ждет великое падение в такую бездну мук отчаяния, из которой никому не выбраться?
– Тогда держись от меня подальше, – угрюмо предостерег Ютланд.
– Нет уж, – заявил Аксиал спесиво, – недостойно сына вождя Синезуба отступать перед опасностями.
– Но они тебя не касаются, – напомнил Ютланд.
– Я человек, – заявил Аксиал с еще большей спесью. – Меня все касается!
Ютланд шел молча, стиснув челюсти. Постоянный грохот изматывает сильнее, чем внезапные удары раскаленного ветра, а потом ледяной стужи. Он проникает уже не только через уши, но даже через кости, отдается в суставах, заставляет болезненно морщиться и осторожничать в прыжках через трещины, а сухость в глазах выкидывает неприятные штуки со зрением: узкие трещины кажутся широкими, а широкие – совсем крохотными щелочками, которые можно просто переступить.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
