Эти бродяги тем или иным образом участвовали в криминальных делах, некоторые из них прибегали к насилию, невиданному в Аксисе со времени изгнания ортодоксальных надеритов из Александрии. Многих ловили, судили, приговаривали, и приговоры приводились в исполнение. Со временем агенты Гексамона убедили некоторых бродяг, что лучше всего проводить время, участвуя в дуэлях — находя и уничтожая других бродяг. Это частично решило проблему. Дуэли вошли в моду, и в течение десяти лет половина бродяг была уничтожена собственными собратьями.
Однако многие выжили — самые хитрые, изобретательные и, в конечном счете, самые опасные.
В последние десятилетия одной из наиболее серьезных проблем стало обеспечение полной безопасности Памяти Города. Нексус почти не в состоянии был справиться с этим — упрямые очаги сопротивления продолжали существовать, причиняя вред и порой нарушая жизненно важные функции.
Ольми знал, что нанимать бродягу всегда рискованно. От них нельзя было ожидать полной лояльности — бродяга оставался лояльным, только пока сохранялись его привилегии и интерес.
В связи с этим Ольми щедро вознаградил бродягу доступом к нескольким личным банкам данных и дважды удостоверился, что никто никогда не узнает, кто его нанял, особенно — сам бродяга.
Глава 53
Свет в библиотеке становился ярче постепенно, давая глазам привыкнуть. Павел Мирский, моргая, стоял в дальнем конце зала с креслами и каплевидными терминалами.
Первым его порывом было взглянуть на повреждения, причиненные Велигорским, но таковых не было. Все терминалы стояли как ни в чем не бывало. Мирский поднес руку к голове, затем к носу и подбородку. Никаких шрамов. Слабый ненавязчивый сигнал в его голове подсказал, что он использует ту часть своего мозга, которая не принадлежит ему от рождения.
Он прошелся вперед и назад, испытывая неприятное чувство какой-то неопытности. Затем, обогнув ряды кресел, он подошел к черной стене, все так же закрытой и лишенной каких-либо обозначений. Нахмурившись, он крикнул:
— Эй!
Никто не ответил.
— Эй! Есть здесь кто-нибудь?
Видимо, его оставили одного. Возможно, расстреляв его, все ушли из библиотеки. Но был еще белый клубящийся туман — и он помнил троих офицеров с откинутыми назад головами и отвисшими челюстями.
— Погодин! — крикнул он. — Погодин, где вы?
Снова никакого ответа. Генерал пересек угол и подошел к маленькой двери, которая вела в наблюдательную будку. Дверь была открыта. Он поднялся по лестнице и вошел в будку.
Погодин, размеренно дыша, лежал на трех стульях; он явно спал. Мирский мягко тронул его за плечо.
— Погодин, — сказал он. — Пора уходить.
Погодин открыл глаза и ошарашено уставился на Павла.
— Они вас убили, — прошептал он. — Они снесли вам полголовы. Я видел.
— Я спал, и мне снились очень странные сны. Вы видели, что случилось с Велигорским… с Белозерским и Языковым?
— Нет, — сказал Погодин. — Меня окутал туман, и больше я ничего не помню. А теперь вы. — Его глаза расширились, и он сел; губы его дрожали. — Я хочу уйти отсюда.
— Хорошая мысль. Давайте выясним, что произошло. — Мирский пошел впереди Погодина вниз по лестнице к черной двери. — Открыть, — приказал он.
Полукруглая дверь медленно раздвинулась.
Спиной к Мирскому у двери неподвижно стоял Анненковский, держа автомат за ствол и уперев его прикладом в землю.
— Простите, майор.
Анненковский напрягся и резко повернулся кругом, поднимая автомат.
— Осторожнее, — предупредил Мирский.
— Товарищ полковник… то есть генерал…
— Где остальные? — спросил Мирский, глядя на стоявших четырехугольником военных.
— Остальные?
— Политработники.
— Они не выходили. Извините, товарищ генерал, но нам сейчас нужно возвращаться в лагерь — мы должны связаться с ними по радио и…
— Как долго меня не было?
— Девять дней, товарищ генерал.
— Кто вместо меня? — спросил Мирский. Погодин шагнул вперед из-за его спины.
— В данный момент — майор Гарабедян и подполковник Плетнев.
— Тогда пойдемте к ним. Что делают здесь войска НАТО?
— Товарищ генерал… — Анненковский, казалось, был на грани обморока. — Здесь была очень напряженная обстановка. Никто не знал, что произошло. Что там случилось?
— Хороший вопрос, — усмехнулся Мирский. — Может быть, позже мы это узнаем. Пока что я чувствую себя прекрасно — и Погодин тоже, — и нам нужно в лагерь… в четвертую камеру?
— Да, товарищ генерал.
— Тогда идем. А почему наши люди стоят здесь?
— Ждут вас, товарищ генерал.
— Тогда они возвращаются с нами.
— Есть, товарищ генерал.
В поезде Мирский закрыл глаза и прислонился к стене. «Я мертв, — подумал он. — Я ощущаю, что какие-то части меня отсутствуют, заменены, провалы заделаны. Это означает, что я теперь новый человек; я был мертв и снова ожил. Новый, но обремененный прежней ответственностью».
Он открыл глаза и посмотрел на Анненковского. Майор разглядывал его со смахивающим на ужас выражением, которое тут же сменилось болезненной улыбкой.
Глава 54
— Давайте подведем итоги, — сказал Лэньер. Они снова собрались в квартире Патриции, чтобы выслушать ее рассказ о бродяге и решить, как себя вести. — Мы гости, но не совсем. Нас охраняют, а это означает, что наше положение несколько напоминает положение пленников.
— Доступ к службе информации ограничен, — подсказала Фарли.
— Мы не можем вернуться обратно, — заметил Хайнеман.
— И — если то, что узнала Патриция, правда — нам предстоит стать знаменитостями, — добавила Ленора Кэрролсон.
— Бродяга не говорил, что кто-то ожидал возвращения Камня к Земле? — поинтересовался Лэньер.
— Нет, — ответила Патриция. — И я так не думаю. Если я права, они считали, что он будет просто продолжать двигаться в пространстве, будучи слишком маленьким для того, чтобы кто-то его заметил, и никогда нигде не остановится…
— Так каково будет наше отношение ко всему этому? — спросил Лэньер. — Ларри, Ленора?
— Какая разница, чего мы хотим? Что мы можем сделать? — спросил Хайнеман, разводя руками.
— Подумай, Ларри, — сказала Кэрролсон, кладя руку ему на колено. — Мы знаменитости. Они не могут просто так игнорировать наши желания.
— О, нет! — заявил Хайнеман. — Они могут просто промыть нам мозги. В некоторых из них нет ничего человеческого!
— Они люди, — отрезала Патриция. — То, что они могут выбирать какую форму принять или какими талантами и способностями обладать, не означает, что они не наши потомки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
